Оставив доску возле машины, Элиас открыл багажник и достал большое полотенце. Рядом одиноко стояла бутылка протеинового смузи, про которую он совершенно забыл утром. Напиток уже давно перестал быть холодным, но выбрасывать его всё равно было жалко. Сделав несколько больших глотков, он только усмехнулся.

Вернувшись к своему месту, Элиас воткнул доску плавником в песок рядом с остальными, позволив ветру и солнцу окончательно высушить её, а сам расстелил полотенце и с наслаждением опустился на ещё тёплый песок.

Последние лучи солнца мягко касались кожи, ветер уже не обжигал жарой, а приносил приятную вечернюю прохладу, смешанную с запахом соли и водорослей. Где-то неподалёку смеялись дети, на набережной всё чаще звучала музыка из открытых кафе, а океан, шумевший весь день, теперь будто говорил спокойнее, лениво перекатывая волны одна за другой.

Элиас прикрыл глаза.

Наверное, он бы так и пролежал до самого заката, если бы совсем рядом не послышались лёгкие шаги.

— Приветик, Элиас.

Он даже не стал открывать глаза.
Уголок его губ чуть заметно дрогнул.

— Привет, Софи.

Девушка без лишних церемоний устроилась рядом прямо на песке.

На ней был ярко-розовый купальник, поверх которого были надеты короткие джинсовые шорты. Светлые волосы были собраны в высокий хвост, почему-то завязанный набок, а макияж выглядел слишком безупречно для обычной прогулки по пляжу.

Элиасу даже смотреть не нужно было, чтобы понять: сегодняшний вечер она явно собиралась провести не дома.

— Ты ведь придёшь сегодня на вечеринку? — спросила Софи, поджав ноги.

— Интересно... — протянул он, лениво приоткрывая один глаз. — Сначала Чангвуу допрашивал меня с таким лицом, будто без моего появления клуб вообще не откроется, теперь вот ты. Вы все настолько соскучились или действительно хотите увидеть, как я не умею танцевать?

Софи тихо рассмеялась.

— То есть придёшь?

— Конечно. Предупреждаю сразу: танцор из меня ужасный, но присутствовать я всё-таки буду.

— Замечательно. А то я уже начала переживать, что после вчерашнего отец всё-таки посадил тебя под домашний арест.

Элиас тихо усмехнулся и снова прикрыл глаза.

— Пока ещё нет. Если честно, я сегодня его даже не видел.

Софи несколько секунд молчала, перебирая пальцами тёплый песок.

— Знаешь... однажды тебе всё-таки не удастся выйти сухим из воды.

На губах Элиаса появилась знакомая самодовольная улыбка.

— Софи... — он повернул к ней голову. — Я сёрфер. Из воды я всегда выхожу на волне.

Девушка лишь покачала головой, понимая, что спорить с ним бесполезно.

— Самоуверенный идиот.

— Спасибо. Я стараюсь.

Она не удержалась от улыбки, поднялась на ноги, стряхнула песок с шорт и, поправив сумку на плече, бросила через плечо:

— Мы будем у Чангвуу. Не заставляй себя ждать.

Софи ещё раз посмотрела на него, будто хотела добавить что-то ещё, но лишь тихо вздохнула и направилась к набережной.

Элиас снова остался один.

Шум прибоя постепенно заглушил удаляющиеся шаги, а вместе с вечерним ветром в голову неожиданно вернулись воспоминания о вчерашнем дне.

Всё началось почти так же. То же море и те же волны. То же чувство свободы, из-за которого казалось, будто весь мир существует только для него.

А потом эта свобода внезапно оборвалась.

Сил почти не осталось, голова стала тяжёлой, перед глазами всё поплыло, и вместо очередной волны он увидел лишь встревоженные лица друзей. Отцу пришлось бросить все дела и приехать за ним, а когда стало ясно, почему сыну стало плохо, тревога мгновенно сменилась яростью. Дорога домой прошла в полном молчании, которое оказалось страшнее любого крика, а уже дома последовали слова, которые Элиас слышал далеко не впервые: запреты, упрёки, обещания, что с этого дня никаких вечеринок, никаких прогулок и никакого моря.

Лёжа на тёплом песке, он невольно усмехнулся. Запреты так и остались дома. А он снова был здесь.