​​#философия
«Шел XXI век, английские философы продолжали сравнивать человека с “машиной”» — примерно такая мысль у меня возникла, когда увидел заглавие книги Энди Кларка «Машина опыта: как наш разум предсказывает и оформляет реальность» (2023). Очевидно, должен был наступить момент, когда модель воплощенного познания или, шире, 4E Cognition сольется с концепцией предиктивной (предсказательной) обработки. Именно это произошло в книге Кларка, где ссылки на Д. Марра и К. Фристона соседствуют с цитатами из М. Мерло-Понти и Я. Хоуви. Два негативных момента сразу бросаются в глаза: во-первых, легковесный стиль изложения и проблематизации, что, вероятно, объясняется научно-популярным характером книги (хотя широкой аудитории она покажется сложной); во-вторых, принятие «вычислительного» дискурса как само собой разумеющейся рамки, при этом нигде не оговорено, что это в лучшем случае одна из возможных гипотез и метафор (на мой взгляд, ложная), а не получившая надежное подтверждение конкретная процедура или совокупность процедур.
 
Главная идея книги состоит в том, что когниция функционирует как воплощенная предсказательная машина: тело не просто пассивно регистрирует внешние сигналы, но всегда активно конструирует действительность на основе нисходящих (top-down) ожиданий и восходящих сигналов ошибки прогнозирования. Субъективный опыт в каждый момент времени является отражением «компромиссного синтеза» между сформированными внутренними моделями прошлых состояний и непредсказанными остаточными сигналами, т. е. организм не создает модель действительности каждый раз заново, но лишь корректирует прошлую целостную модель в той ее части, которая противоречит новым нестандартным сигналам; в этой концепции реальный опыт является чем-то вроде «контролируемой галлюцинации», т. е. галлюцинации с обратной связью. Этот вычислительный алгоритм минимизации ошибок касается не только восприятия, но вообще целостной петли восприятия-познания-действия, в которой экстероцептивное отслеживание внешнего мира объединено с интероцептивным регулированием телесных процессов. Кларк добавляет к предиктивной архитектуре теорию расширенного разума, поскольку, как он полагает, в стремлении минимизировать ожидаемые ошибки прогнозирования мозг индифферентен к физическим границам тела и легко интегрирует внешние технологические инструменты, цифровые устройства, языковые конструкции и элементы окружающей среды в свои базовые «вычислительные» контуры (поэтому, например, можно переселяться в другие тела). Границы человеческого «я» оказываются не зафиксированными биологическими константами, а гибкими гибридными структурами, способными объединять нервную систему и внешнюю технологическую инфраструктуру; в конечном счете, эта машина является не только расширенной, но и распределенной на социальном уровне. Кларк также показывает, как она может быть «взломана» через вербальный рефрейминг, иммерсивные VR-технологии, медицинские плацебо-эффекты и др.
 
Я не увидел в книге каких-то принципиально новых идей — всё это было и у самого Кларка, и у энактивистов; кроме того, подавляющее большинство этих идей восходят к кибернетике сер. XX в., отголоски чего можно видеть, например, у Ника Ланда или в отечественной философии шестидесятников. Думаю, основная ценность книги в том, что она обозревает актуальные разработки в рамках 4E Cognition и содержит многочисленные ссылки на эксперименты в области телесности и интероцепции, а также на материалы психопатологии (часть из этого обсуждалась на канале, см. здесь); также важными мне кажутся практические иллюстрации идеи интерсубъективности познания. Следовательно, могу рекомендовать книгу как научно-популярное введение в эти проблемы, но призываю не абсолютизировать «предиктивный» механизм. Полагаю, приводимые примеры свидетельствуют лишь о том, что когниция устроена как сложное мультимодальное сплетение восходящих и нисходящих потоков, причем доля «прогнозирования» и высокоуровневой регулировки может разниться не только в зависимости от конкретного процесса, но и с учетом прагматического контекста.