​​#философия
Что за эксперименты я имел в виду в предыдущем посте, когда говорил о возможной связи интерсубъективной перспективы (т. е. в принципе многоперспективности сознания) со способностью к аллоцентрическому кодированию пространства? В последние полтора десятка лет мы имеем дело с бумом исследований, с одной стороны, по проблеме принятия чужой перспективы (perspective-taking), в том числе «понимания» чужих убеждений и эмпатии, а с другой — по проблеме «воплощения» в виртуальной реальности (VR-embodiment). Экспериментов и дизайнов — сотни, теоретических моделей — десятки. Успешность эксперимента, как правило, зависит от успешности «воссоздания» чужой перспективы, что достигается за счет установления связи между испытуемым и чужой позицией, чаще всего — чужой телесностью, например, телом человеческого аватара в виртуальной реальности, животным, растением, абстрактным объектом (обзор дизайнов по VR-embodiment можно найти в статье М. Гая и коллег). Все это так или иначе связано с темой телесного самосознания, которое дробится на чувство владения телом («это моя рука»), чувство самолокализации («я нахожусь здесь, моя рука здесь») и чувство агентности («я совершаю движение рукой»): похоже, это действительно разные составляющие общей системы, поскольку в экспериментах их удачно разводят (впрочем, они уже довольно давно разведены в психопатологии, ср. примеры соматопарафрении и аутоскопии).

Что больше всего поражает в плане результатов — так это фундаментальная способность человеческого сознания менять перспективу и буквально «вселяться» в виртуальные / воображаемые тела (вплоть до того, что в процессе длительного «вселения» в случае конфликта реальных сенсорных сигналов и виртуальных сигналов сознание предпочитает вторые в качестве реальных). В обзорной работе С. Самуэля и коллег выделяются две основные стратегии принятия чужой перспективы: (1) «воплощение», при котором испытуемый «занимает» чужую позицию и судит об объектах с этой перспективы; (2) «вращение», при котором испытуемый для решения задачи умственно вращает сцену или объект перед собой. Имеются и более элементарные способы «реконструкции» позиции, которые связаны с простыми задачами (например, на основе отслеживания зрительного внимания). Интересно, что в целом для взрослых испытуемых «воплощение» более приоритетно, чем «вращение», притом женщины больше склонны именно к «воплощению» (что коррелирует с их большей эмпатичностью); трудности с «воплощением» испытывают люди с шизотипическим расстройством, а также дети с аутизмом.

Важно подчеркнуть, что, согласно доминирующим теоретическим моделям, результат достигается преимущественно благодаря квазиперцептивной симуляции, а не чисто абстрактной обработке или выводу (хотя, по-видимому, более верно представлять это не как дихотомию, а как спектр). По этой причине, например, нельзя одновременно иметь две перспективы — возникает эгоцентрическая интерференция. И по этой же причине симуляция чужой перспективы требует формирования квазипространства. Среди большого объема материала приведу в качестве примера эксперименты, описанные в статье Т. Эрле и Ф. Функ. Там не было VR-вселения, вместо этого участники сначала смотрели на выражение лица человека на экране, далее определяли положение целевой фигуры по отношению к себе (позиция не меняется) и по отношению к этому человеку («принимается» его позиция), а затем демонстрировалось лицо с конкретной эмоцией — и участники на скорость определяли эту эмоцию. Идея была в том, что принятие чужой позиции облегчит определение эмоции. Общий итог следующий: занятие чужой позиции не влияет на определение эмоции, но влияет на оценку ее интенсивности и степень «заразности» (последнее работает только для негативных эмоций); при этом авторы предостерегают от смешения всех видов принятия перспективы (визуальное, пространственное, аффективное) в единый механизм, допуская, что это комплексный и многоуровневый процесс.

В общем, выясняется, что «встань на его место» и «посмотри на ситуацию ее глазами» — это в значительной мере буквальные выражения, а не «фигуральные»...