#философия
Как вы, возможно, заметили, я периодически обращаюсь к материалам по философии науки, в частности по философии физики, — это один из моих побочных интересов еще с поздних классов школы. Я ничего не смыслю в сложном математическом аппарате физики (хотя и понимаю, что, в конечном счете, это единственный язык, на котором она может адекватно излагаться), но когда слушаю или читаю профессиональных физиков, пытающихся объяснить эти сложные модели более простым языком и с апелляцией к какой-то внятной онтологии, то часто хватаюсь за голову: они совершенно не понимают философию. И это касается даже лучших физиков: «Физика и философия» В. Гейзенберга — довольно посредственная работа в концептуальном плане; философские рассуждения А. Эйнштейна — это в лучшем случае первый курс философского факультета. Э. Шредингер и Н. Бор, вероятно, могут считаться удачными исключениями, но такими, которые лишь подтверждают общую тенденцию. Недавно снова вспомнил о ней, наткнувшись на видео, в котором пифагорейцы физики обсуждают то, что, по сути, это не они сами сидят в студии и нечто обсуждают, а просто происходит «перемножение матриц» — и больше ничего; мир же есть не что иное, как «компьютер». Конечно, «перемножение матриц» и применение к реальности компьютерной метафоры — это шаг вперед в сравнении с идеей о том, что Сократ находится в тюрьме и ждет казни, потому что «первоэлементы» так сложились («Федон», 98c–99a); однако, учитывая прогресс в других областях, можно было бы ожидать более существенный прогресс и здесь — в осмыслении онтологии.

Впрочем, все это есть — ищите и обрящете. Выше уже упоминал работу «Слепое пятно: почему наука не может игнорировать человеческий опыт» (2024) за авторством физиков А. Франка, М. Глейзера и философа Э. Томпсона, хотя конкретно здесь довольно очевидно, что смысловой каркас готовил Томпсон: и сама метафора «слепого пятна», и попытка переосмысления научной «объективности» в контексте энактивной феноменологии встречаются в его более ранней работе «Разум в жизни». Сейчас хотел бы обратить внимание на другой пример — работу авторитетного физика Дж. Эллиса «Как физика может фундировать разум? Нисходящая причинность в человеческом контексте» (2016). Это довольно интересная попытка преодолеть пещерный редукционизм и детерминизм, предполагающий, что появление букв на экране устройства, с которого вы читаете этот текст, было «предопределено» движением «частиц» в первые мгновения после Большого взрыва (до сих пор есть физики, которые в это верят).

Для опровержения подобного взгляда Эллис прибегает к трем основным соображениям: 1) признанию статистического характера многих закономерностей и созидающей роли контингентности на квантовом уровне, которая носит принципиальный характер и не может быть объяснена «недостаточностью» наших знаний; 2) идее сильной динамической эмерджентности, которая предполагает наличие новых свойств на каждом уровне усложнения (атомном, химическом, биологическом, социальном), причем свойств по-разному проявляемых в различных конфигурациях-контекстах; 3) концепции нисходящей причинности (top-down causation) т.е. причинности, которая идет от агентности на уровне сложной системы к более низким уровням сложности (например, от мозга к отдельным нейронам или даже электронам). Мне все эти идеи близки, поскольку «материальный» аспект действительности я себе примерно так и представляю: многослойно, динамически, с несколькими видами «причинности» (восходящей, нисходящей, горизонтальной, целевой), с сильной эмерджентностью, большим числом акторов, имеющих границы возможных действий, и пр. — но у меня нет достаточных естественнонаучных знаний, чтобы это обосновать. Кстати, все главные идеи резюмированы в последней главе, так что можете ограничиться ею или послушать трехчасовой аудиоподкаст по книге. Примечательно, что Эллис привлекает Аристотеля и отчасти реабилитирует его концепцию причинности (в том числе целевую причину: самолет летает не только потому, что он «состоит из элементарных частиц», но и потому, что сознательные акторы используют его для получения прибыли).