​​#философия
Прослушал отличную книгу немецкого философа Ойгена Финка «Философия Ницше» (1960). Книга переведена на несколько языков, в том числе на английский (лежит в облаке); к сожалению, русского перевода до сих пор нет. О Финке уже рассказывал немного в этом посте. Будучи учеником Гуссерля и Хайдеггера, он с середины 1930-х гг. развивал свой вариант экзистенциальной феноменологии, который построен на глубокой критике трансцендентального идеализма Гуссерля (см. эту и эту статьи на русском языке), адаптации ряда концепций фундаментальной онтологии Хайдеггера и философии игры. Это довольно необычный вариант развития феноменологии, который не настолько сюрреалистичен, как хайдеггеровский, и держится, так сказать, в «приличных» философских рамках (плюс это или минус — решайте сами).

Книга о Ницше написана выразительно, глубоко и при этом доступно. Философия Ницше представлена как единое и развивающееся целое: от «Рождения трагедии» до того, что в результате посмертной компиляции стало известно как «Воля к власти». Показана внутренняя динамика, борьба, становление — в общем, жизненность. Мне у Ницше нравятся только «Рождение трагедии» и «Так говорил Заратустра» (обе книги несут какое-то нечеловеческое вдохновение), а также наброски к «Воле к власти». Все остальное кажется вторичным и местами даже комичным. Но благодаря Финку приходишь к апологии Ницше, точнее — к апологии наиболее слабых компонентов его мысли: можно понять, чем он руководствовался, когда писал свои второстепенные работы и писал именно так — пафосно и нарочито «критично»; можно не только увидеть целостность его философии, но и проникнуться сочувствием к ней именно в том ее «неровном» виде, в каком она нам дана. Философия Ницше — это становление: она развертывается сама из себя, из первоначальных проблем, поставленных в «Рождении трагедии», из рецепции и переосмысления Шопенгауэра, Вагнера и античной трагедии; затем постоянно критически переосмысляет себя и возвращается к синтезу на новом витке — в «Заратустре». Это диалог с самим собой, в том числе со своими слабостями и болезнями, постоянное самопреодоление.

«Заратустра» — вершина творчества Ницше, книга, в которой он возвращается к себе, но и преодолевает себя, открывая новые горизонты, прежде всего в мысли о вечном возвращении. Лучшие страницы у Финка посвящены трактовке нескольких сюжетов из «Заратустры». Ему удается рационально и развернуто изложить концепции «воли к власти» (по-моему, Wille zur Macht лучше переводить как «жажда могущества» или «вожделение мощи», поскольку принципиальна связь с will — обычным модальным глаголом повседневного узуса) и «вечного возвращения»: он убежден, что главные идеи Ницше могут и должны излагаться в границах классического философского языка; это, впрочем, не ведет к чрезмерной рационализации — там, где необходимо, Финк подчеркивает плохо выразимые в философском плане метафоры и оттенки смысла, особый рельеф мысли. В целом я бы охарактеризовал эту книгу как попытку связного изложения философии Ницше в ее творческой динамике и с акцентом на проблемных и непроясненных местах (внутренняя противоречивость вечного возвращения, замещение старой метафизики новой крипто-метафизикой, многочисленные соломенные чучела и историко-философские искажения и т.д.).

Отдельно стоит сказать о теме игры. Для Финка Ницше — неогераклитовец и неодионисиец, философ Времени, играющего в потоке Вечного Возвращения. Такой взгляд отчасти обусловлен тем, что философом игры является и сам Финк. Дионисийский мир — мир воли к власти, темпорально развертывающейся и свертывающейся в вечном возвращении, бесконечно превращающейся и возвращающейся, создающей и уничтожающей формы — это мир игры сил и силовых волн, приливов и отливов воли. Критикуя интерпретацию Хайдеггера, Финк утверждает, что философское мировидение позднего Ницше не укладывается в прокрустово ложе «метафизики субъективного воления»; это новый опыт — переживание игры как символа мира (главная книга самого Финка так и называется — «Spiel als Weltsymbol», 1960).