#лингвистика
Предыдущий пост про инъюнктив в Ригведе вызвал некоторые вопросы. Попробую объяснить проще. Ведийский инъюнктив — это модально-временное грамматическое значение; его аналога нет в русском языке, поэтому, строго говоря, его нельзя перевести. Но вы можете понять, что такое модально-временное значение на примере грамматикализованного сочетания «собираться сделать что-либо» — как во фразе «завтра я собираюсь пойти в театр». Вы, разумеется, не обязаны как-то по-особому «собирать-ся» (брать ноги в руки, собирать себя по частям и т. д.) и не обязаны «идти» в театр пешком — оба глагола десемантизировались и играют здесь преимущественно грамматическую роль, выражая намерение и будущее время. В отличие от составной формы «собираться сделать что-либо» ведийский инъюнктив кодируется морфологически — как, например, формы русского глагола «делать»: «дела-ет» (настоящее время), «дела-л» (прошедшее время), «с-дела-ю» (будущее время или намерение).

Формы инъюнктива имеют так называемые «вторичные окончания» (на самом деле они более архаичные), но не имеют аугмента, характерного для прошедшего времени (например, от ведийского глагола bhar- «нести» имеем инъюнктив bharat, но прошедшее время a-bharat «он нес»). Отчасти по этой причине инъюнктив воспринимался носителями языка как «нулевая» или «пустая» финитная форма: среди прочего она подставлялась в разные контексты с модально-временными значениями и «окрашивалась» этими значениями (повторюсь: у нас нет граммемы, которая объединяла бы в себе указанные функции и находилась бы в таких сложных «отношениях» с другими граммемами). Ведийские поэты смекнули, что такая «пустая» (т. е. не привязанная к конкретному времени) финитная форма является прекрасным средством выражения «вневременного» характера мифологических событий, а также может использоваться для выстраивания сложных модально-временных отношений внутри гимна, позволяя «актуализировать» мифологическое событие в ритуальном хронотопе (о чем и был предыдущий пост).

На русском языке эта особенность ведийского инъюнктива разобрана в замечательной книге Т. Я. Елизаренковой «Язык и стиль ведийских риши». Ниже несколько зарубежных исследований об инъюнктиве.

🔹K. HOFFMANN «Der Injunktiv im Veda: eine synchronische Funktionsuntersuchung» (1967)
Хотя книга Хоффмана вышла более полувека назад, это и по сей день наиболее полное и многостороннее исследование по теме. Согласно Хоффману, основная семантика инъюнктива — меморативная, т. е. он выражает глагольное действие как таковое, без уточнения времени или модальности. В отличие от повествования, которое обычно представляет собой логически упорядоченное изложение, «меморатив» не следует линейному развитию сюжета: рассказчик как бы задерживается при рассмотрении мифологической сцены, упоминая факты, которые кажутся ему существенными, в произвольном порядке и последовательности; это своего рода «вневременное» описание.

🔹P.-A. MUMM «Verbale Definitheit und der vedische Injunktiv» (1995)
Мумм стремится уточнить и расширить концепцию Хоффмана, доказывая, что инъюнктив выражает «определенность», т. е. дает «определенный» способ ссылки на глагольные содержания: действие в инъюнктиве не сообщается как новое, а предполагается известным или самоочевидным (Мумм сравнивает это с функцией немецкой частицы ja, также можно сравнить с именной определенностью, задаваемой артиклем the). Кодируемое инъюнктивом действие либо общеизвестно, либо очевидно из контекста и текущей ситуации, либо перформативно сцеплено с высказыванием (как в заклинаниях). Все это важно для стилистики ритуальных текстов.

🔹P. KIPARSKY «The Vedic Injunctive: Historical and Synchronic Implications» (2005)
В данной статье представлено историческое измерение проблемы: по мнению автора, специфика употребления инъюнктива без привязки к модально-временной системе свидетельствует о его архаичности и о характере самой архаичной ситуации (возможно, праиндоевропейской), когда еще не произошла грамматикализация категорий времени и наклонения.