​​#философия #лингвистика
В последнем посте о понятии «меры» я привел фрагмент из «Ригведы»: «Да не порвется нить у меня, ткущего песнь (dhiyam)! / Да не сломается прежде времени мерка (mātrā) умельца!» (II.28.5). Я скорректировал перевод Т. Я. Елизаренковой, у которой на месте «песни» стоит более абстрактное «произведение». В данном случае имеется в виду поэтический гимн — собственно, гимн «Ригведы», т. е. рич, и это справедливо отмечено, например, в немецком переводе Г. Грасманна. В пользу такой трактовки говорит использованная здесь индоевропейская формула «ткать гимн», «ткать песнь», которая засвидетельствована также в иранской, греческой, германской и кельтской поэзии. Например, аналогичные идиомы фиксируются у Пиндара, Вакхилида и Сапфо, притом с глаголом ὑφαίνω «ткать, вить»; его авестийский когнат vaf получил значение «петь, исполнять гимн», даже потеряв свое изначальное значение «ткать» («Ясна», 28.3, 43.8 и др.). Интересно, что ὑφαίνω уже Гомера значит не только «ткать», но и «планировать, замышлять, строить козни», а впоследствии этот глагол получил более широкое значение «творить, создавать» (ср. аналогичное развитие в русском: «плести интриги», «что ты наплел? (~ наговорил)», «хитросплетения», «сплетни» — думаю, они в основном объясняются более общей моделью «правда — это прямое, а ложь — кривое, изогнутое»; является ли эта модель специфически индоевропейской — нужно уточнять).

Впрочем, Елизаренкова не случайно выбрала более нейтральное слово «произведение», поскольку в оригинале используется многозначное существительное dhī-. Глагол dhī- означает «смотреть, видеть, замечать», а также «видеться, казаться» и «думать, размышлять» (причастие dhītá- означает «мысль»). Соответственно, буквально dhī- — это «вид», но в «Ригведе» оно уже имеет в качестве главного значения «мысль». В поэтико-религиозном контексте это не простая «мысль», а боговдохновенная мысль, точнее — «мысль-видение», благодаря которой провидец созерцает «высшую» реальность — зрит, так сказать, в корень, схватывая «то, что было, что есть и что будет» (индоевропейская формула) — ровно то, что делают, например, гомеровский провидец Калхас и (неожиданно) некоторые досократики. Это прозрение поэт облекает в слово, которое либо метонимически называет «мыслью-видением» (в нашем случае dhī- означает как раз гимн), либо именует «истиной» и «славой» (как делают и индоиранские поэты, и греческие лирики). В целостном виде представленную модель я реконструировал в статье «Об индоевропейском мировидении». На индийском материале она описана в фундаментальной работе Я. Гонды «The Vision of the Vedic Poets» (1963), а также частично в замечательном труде Елизаренковой «Язык и стиль ведийских риши» (1993).

Гонда строит свою книгу именно вокруг термина dhī- «видение-мышление», который указывает на «присущую “видящим” исключительную и сверхнормальную способность “видеть” в уме вещи, причины, связи таковыми, какими они являются в реальности; способность к усвоению внезапного знания истины, функций и влияний божественных сил, отношений человека к ним и т. д.». Однако нужно понимать, что все эти идеи кодируются и другими словами, преимущественно связанными с «мышлением» и «зрением». Например, само слово veda- «знание» производно от глагола weid- «видеть», который в перфекте у индоевропейцев обозначает «знать» (~ «быть в состоянии видения», «иметь увиденным»; отсюда же наш «ведун» и даже «друид»). Гонда прослеживает, как эта модель «видения-мышления» развивалась после прихода ариев в Индию, а затем перекочевала в буддизм и джайнизм. В этой связи я хочу напомнить о серии постов (начать можно отсюда) про платоновские εἶδος / ἰδέα, где я показываю, что сходное развитие (вплоть до общей лексики!) фиксируется в античной философии (у Платона — в глубинной связи εἶδος, θεωρία и ἐποπτεία). В этом нет ничего удивительного, поскольку ранние философы еще используют индоевропейские поэтические формулы, а более поздние философы опирались как на ранних, так и на поэтов и мистиков (напоминаю об опоре Платона на язык мистерий).