#философия
В новых англоязычных исследованиях по Платону широкое распространение получила практика перевода греч. idea / eidos как «form». Такая практика была и раньше, но встречалась реже, а сейчас фактически уже стала основной: в качестве яркого примера сошлюсь на авторитетную коллективную монографию под редакцией Г. Файна «The Oxford Handbook of Plato» (2019) — в ней idea везде дается как form. Можно подумать, что это вызвано влиянием схоластической традиции, где греч. idea передавалось и как лат. forma, и как idea, но, если посмотреть издания XIX — первой половины XX в., то оказывается, что передача как idea почти конвенциональна (и в немецком тоже). Чем же вызван сдвиг?

В русском языке платоновские idea / eidos последовательно передают как «идея» — по крайней мере, в тех фрагментах, где предполагается «учение об идеях», при этом различие между этими словами не проводится. Интересно, что в отечественной традиции были дебаты, касающиеся того, как переводить idea / eidos у Аристотеля. В русских переводах дают и как «идея», и как «форма», и как «вид» (в зависимости от контекста). Притом имеется следующая тенденция: в тех работах и переводах, которые подчеркивают «имманентизм» и «материализм» Аристотеля в отличие от «идеализма» Платона, в основном дается как «форма». В связи с этим еще А. Ф. Лосев негодовал, что у Платона idea / eidos передают как «идея», а у его ученика Аристотеля — как «форма»: это вносит путаницу, потому что читателю кажется, что Платон учил о неких «идеях», а Аристотель отверг «идеи» и стал учить об имманентных «формах» вещей. Проблема еще в том, что имеется греч. morphe, которое тоже переводят как «форма».

Я не хочу сейчас вдаваться в вопрос о том, насколько богатое смысловое поле охватывают греч. idea / eidos — об этом множество работ, и тот же Лосев посвятил указанной проблеме отдельное исследование. Кроме того, имеется моя статья «Феноменология греч. idea, eidos», которая в полном виде нигде не опубликована (надеюсь, войдет в мою книгу) — там я высказываюсь довольно подробно. Я в целом согласен с Лосевым и Флоренским в том, что греч. idea / eidos в языке Платона и Аристотеля нужно переводить как «лик» или лучше — «облик»; если же придерживаться какого-то более традиционного варианта, то более адекватным, чем «идея», представляется слово «вид» (хотя смущают его сильные логические оттенки) В широком смысле есть две стратегии: сохранять словесное единство или передавать с помощью разных слов. В отношении греч. idea / eidos, учитывая их значимость для языка Платона и Аристотеля, в философских контекстах должна работать первая стратегия. А если мы ее придерживаемся, то «идея» — это ужасное решение.

Главная задача перевода — сделать текст понятным и читабельным для носителя языка, перевести его в пространство языка (а для уяснения деталей существуют ссылки и вводные статьи). Греч. idea / eidos не означают «идея» в том смысле, в каком мы говорим об этом сейчас, т. е. «представление», «мысль о чем-то»; такое «интеллектуальное» значение появляется позднее. У Платона, правда, есть контексты, где idea / eidos — это что-то мысленное, увиденное внутренним взором, но эти контексты производны от базового значения. В нашем же случае получается обратное решение: мы передаем нечто как «идея», а затем от производного (философского) значения идем к базовому, когда встречаем в тексте «идею юноши», «идею стола» или «идею тела». Для грека же базовое и самое бытовое значение idea / eidos (сейчас для простоты не различаю их) — это «внешний вид», нечто зрительное, видимое, или, как предложили Лосев и Флоренский, «лик», «облик». Есть и другие значения, но это базовое — и по контекстам, и этимологически. Платоновские «идеи» — это, прежде всего, «облики» вещей. А развитие самого учения (об этом, надеюсь, скажу в последующих постах) движется в контексте проблемы культа, т. е. возможности «идолов» (eidolon) для бесплотных «обликов-идей» (ср. «Тимей»). В общем, думаю, современная англоязычная передача как form в целом лучше, чем idea.