В выходные. Как в Древнем Египте осмысляли границы/пределы своей цивилизации. Это интересно и с культурологической, и с политической точек зрения.

У древних египтян было два принципиально разных слова для обозначения границы. Джер (ḏr, мн. ч. джера) — это граница-предел в космическом, а не политическом смысле: постоянная, вечная черта мира, выходящая за рамки человеческого вмешательства. Джер пассивно достигается или обретается фараоном. Джеру не создают, а приносят. То есть это не граница, которую кто-то провёл, а данность мира, к краю которой фараон может приблизиться или которую может охватить своей властью, но не создать заново.

Теш (tš) — это, наоборот, полностью рукотворная, изменчивая политическая и географическая граница, которую активно устанавливают и двигают правители. Показательна сама формула из египетских текстов Среднего и Нового царства — «сewesekh tashu Kemet» («расширение границ Египта») — это ближайший древнеегипетский эквивалент понятия империализма как такового.

Тешу — это сферы политического влияния, которые можно расширить завоеванием или сжать в кризис; джеру — скорее культурно-природно-хозяйственное определение территории как таковой, безотносительно текущей политической конъюнктуры. Очень упрощая: теша – это то, что можно завоевать, джера – это то, что можно только достичь.

Вся эта система из двух терминов прекрасно ложится в универсальную модель «центр — периферия — хаос». Эту схему детально разработал румынский культуролог Мирча Элиаде, применительно к архаическим обществам: обжитое, освящённое пространство (у египтян — Кемет, «Чёрная земля» долины Нила) противопоставлено внешнему хаосу (Дешрет, «Красная земля» пустыни, а также чужие страны и море).

Джер в этой рамке — это не столько линия на карте, сколько граница между космосом и хаосом, между Маат (порядком, истиной, гармонией) и Исфет (беспорядком). Фараон как гарант Маат не изобретает эту границу, а поддерживает и, в идеале, расширяет присутствие порядка в мире. Он не строит джер, а приносит его, то есть распространяет космический порядок дальше в хаос. Теш же — это термин уже реальной, прагматичной геополитики: сфера, где порядок фараона реально функционирует здесь и сейчас, и она честно признаётся изменчивой, обсуждаемой, теряемой.

С точки зрения концепций семиотики (например, разработки Юрия Лотмана) древнеегипетские границы выступают в качестве фильтрующей мембраны между своим и чужим семиотическим (и шире культурным) пространством. И это более сложная конструкция чем бинарность (свой/чужой). У египтян есть не одна, а две разных по природе границы (мембраны) одновременно — идеальная, символическая (джер), маркирующая пространство мифа и легитимности власти, и практическая, действующая (теш), маркирующая пространство реальной военно-административной досягаемости.

Такое разделение снимает противоречие между идеологией (фараон — владыка всего мира, вплоть до его вечных пределов) и реальностью (конкретные крепости, конкретные пороги, конкретные потерянные и отвоёванные провинции).

Идеологическое всевластие живёт в регистре джер, а любые реальные неудачи или отступления — это всего лишь колебания теш, не затрагивающие сакральный статус фараона как хранителя вечного космического порядка. Это очень изящное и удобное для легитимизации власти решение. Фараон был всегда владыкой мира и величайшим правителем, даже если ливийцы грабили соседние провинции, а влияние на Финикию бывало утрачено на века…