Социальная философия. Общество риска (1986 г.) Ульриха Бека, экологическая повестка и гретатунбергизация мышления.

Текст вышел в том же году, что и Чернобыль. Согласно Беку, позднее индустриальное общество перестало быть организовано вокруг производства и распределения благ и стало организовано вокруг производства и распределения рисков (техногенных, экологических, финансовых), которые невидимы, глобальны и не признают границ и классов.

Наука и институты (технический прогресс), порождающий эти риски, одновременно остаются единственным инструментом их распознавания (рефлексивная модернизация). Реальная политика при этом смещается из парламентов в субполитику (НКО, экспертные сообщества, гражданские движения). Традиционная классовая солидарность уступает место индивидуализированному управлению собственными рисками (личный выбор, личная ответственность). Последнее накладывается на атомизацию, которая в последние десятилетия стала доминирующей реальностью стран мир-системного ядра и полупериферии.

Что мы видим в реальности? В демократиях экология занимает очень много места, но авторитарные и тоталитарные режимы просто способны ее вытеснить на обочину политической жизни, а в общественной экология возвращается фрагментарно.

По соцопросам в западных странах большинство (в Германии это ок. 80%) обеспокоены экологией и глобальным изменением климата. С той лишь разницей, что у подавляющего большинства это адаптивная, а не клиническая тревога — то есть фоновое беспокойство, а не невроз или образ жизни.

У молодежи тревога по поводу экологии сильнее и готовность совершать фанатичные действия (типа ограничений быта и экономии электричества, чтобы «планета не перегрелась»). Глобальный опрос 2021 года среди 10 тысяч молодых людей в 10 странах показал: около 59% «очень или крайне обеспокоены» климатом, почти 40% признавались, что тревога о климате влияет на решение не заводить детей. Эту тенденцию я бы назвал гретонубергизация мышления, и это социологически фиксируемый факт.

Бек верно показал делокализацию и глобальность риска (экологические/техногенные угрозы не признают границ и классов формально).

Уход реальной политики в субполитику (НКО, экспертные сообщества, гражданские движения, а не парламенты) – отчасти верно для демократий, особенно в Европе и отчасти в США и Канаде.

Далее. Рефлексивная модернизация — общество и институты вынуждены постоянно пересматривать себя под давлением новых рисков. Верно, с той поправкой что сейчас основные риски идут не от экологии, а от секьюритизации, тем не менее, рамка общества риска покрывает и этот феномен.

Индивидуализация предсказана верно. Распад коллективной солидарности в пользу личного управления рисками (свой углеродный след, своя стратегия выживания, а не классовая борьба) – верно, но тут Бек не был инноватором, это говорили и другие социальные философы.

В чем Бек ошибся. Тезис о демократичности риска («смог демократии») оказался наивным. На практике распределение последствий риска (кто-то адаптируется, а кто-то расплачивается) осталось глубоко иерархичным, воспроизводя, а не стирая существующее неравенство между богатыми и бедными обществами.

Его надежда на «космополитическую солидарность» перед лицом общих угроз тоже не подтвердилась — вместо объединения мир движется к фрагментации и национальному/блоковому эгоизму. Да, Перестройка в СССР предвещала открытую глобализацию и возможности для кооперации, но в масштабах мир-системы они оказались ограничены относительно коротким периодом, 1990-2000-е гг.

Также Бек недооценил, что субполитика (НКО, экспертные институты) не обязательно демократизирует принятие решений — она легко превращается в новый контур элитного управления, а в авторитарных условиях государство и вовсе способно попросту демонтировать этот механизм, если сочтёт его угрозой.

Тем не менее, его текст остается важным для анализа экологической политики в развитых странах. Как и для изучения мировоззренческой функции экологии, которая будет влиять на умы молодежи в ближайшие десятилетия гораздо больше, чем сейчас.