Разбирая теорию социального познания. Неопатримониализм (клиентский тип социальности). Много уже говорили про неосословность и вот в продолжение.

Есть концепция нидерландского социального психолога Герда Хофстеде «power distance» — степень, в которой общество принимает неравное распределение власти как нормальное и даже морально оправданное. В обществах с высокой дистанцией власти подчинение начальству воспринимается не как вынужденная тактика, а как естественный порядок вещей. Это не просто «боятся начальства» — это встроенная в мировоззрение иерархия ценности человека в зависимости от его позиции. Поэтому не просто бояться, но любить, убеждать себя, что любишь, показывать демонстративное уважение (в том числе и за счет унижения и самоуничижения себя).

Когда критерий распределения ресурсов и статуса — не объективная компетентность, а личная лояльность конкретному лицу (а не правилам или институту), подхалимство перестаёт быть просто личностной чертой и становится рациональной стратегией выживания.

В организационной психологии это называют ingratiation (теория ингратиации Эдварда Джонса): управление впечатлением о себе у того, от кого зависишь. В системе, где правила заменены персональной волей начальника, лесть — не аномалия, а эффективное поведение и целая стратегия получения благ. Большим любителем такого неопатримониализма является, кстати, мистер Трамп. Почему? Так проще себя возвышать и создавать «тело» своего влияния на дела в США и в мире.

Исследования показывают: подхалимы (или лизатели пятой точки) более жестко настроения к нижестоящим, чем те, кто предпочитает держаться ровно. «kiss up, kick down». С одной стороны, ощущение «от меня ничего не зависит», с другой, компенсаторная потребность контролировать хоть что-то: отсюда мелочная жёсткость к тем немногим, над кем у человека всё же есть власть: подчинённым, домочадцам, обслуживающему персоналу.

Во-первых, теория авторитарной личности (Теодор Адорно и коллеги, 1950-е) показала: люди с высоким уровнем авторитарности сочетают в себе покорность перед властью и агрессию/доминирование по отношению к тем, кто ниже или слабее. Это не два противоречащих качества, а одна психологическая структура: уважение к силе как таковой, а не к человеку или правилу.

Во-вторых, смещённая агрессия (displaced aggression, из классической фрустрационно-агрессивной модели) — унижение, полученное сверху, нельзя разрядить в адрес источника (это опасно), поэтому оно «стекает» вниз, на того, кто не может ответить. Отсюда бытовая грубость охранника, хамство мелкого начальника, жестокость к подчинённым — это не характер, а канализация накопленного давления по пути наименьшего сопротивления.

Люди, высоко ценящие иерархию как принцип, одновременно охотно подчиняются вышестоящим и охотно доминируют над нижестоящими. Это одна ось, а не два разных психотипа. А если эти отношения распространяются на весь социум – уменьшается горизонтальность, субьект-субьектные отношения равных на основе взаимного уважения и, что очень важно, доверия. Доверие сокращается не только из-за атомизации, но и из-за неосословной иерархаризации социальности.

В патримониальной системе доверие существует исключительно внутри персональной цепочки «патрон — клиент», а между равными по горизонтали доверия почти нет, потому что нет общего институционального гаранта, который обеспечил бы это доверие без посредничества начальника. Часто на постсоветском пространстве это все замыкается в кланах или даже семейных подрядах.

На уровне личности это создаёт хронический статусный тревожный фон — ваше положение не защищено правилами и не является заслуженным раз и навсегда, оно постоянно нуждается в подтверждении лояльностью, потому что зависит от благосклонности конкретного человека, а не от институциональной позиции. Такая конструкция с перманентным ручным управлением, но системно сформированным каркасом (сама иерархия).