И еще один пост на позднесоветскую садовую тему, но уже не в витальном (жизненные потребности домохозяйств), а в экзистенциальном аспекте. Садоводчество был способом обрести эпикурейский покой советских пожилых людей.

Для пожилых людей вообще, и для фронтовиков особенно, работа на садовом участке – это был способ успокоения, в какой-то степени катарсис за счет единения с природой и созидательного труда (vita activa, у Ханны Арендт).

Вспоминаю тот участок у дяди Вити в Бирске: маленький домик, окна заколочены, потому что зимой приходили жулики, тогда воровали все что могли унести. Можно даже сказать не домик, а будка. Для хранения инвентаря, но там была кровать, после работы летом можно было покушать (перекусить, как говорили) и поспать, а потом снова выйти работать на участок. Все было в идеальном порядке, аккуратно сделанное крылечко, своими руками, покрашенное. Участок маленький, да еще и неровный, но примыкающий к ручью, что давало возможность организовать полив.

Дядя Витя был плотник (хотя отчим его – генерал из Украины, трагично погиб в 1930-х гг., обстоятельства неизвестны, только версии). Он, как и другие фронтовики, не любил про войну рассказывать, но с моим папой были доверительные отношения. Порой он рассказал ему, как приходилось под Волгоградом (тогда Сталинград) пришлось бежать всю ночь, чтобы не попасть в окружение. Спина вся в ранах.

Мой дед, тоже фронтовик, руководил энергоучастком на железной дороге в Уфе (отдаленный район Демский), один из его садовых участков был прямо рядом с работой, примерно километр пешком. Летом он туда ходил и в обед и вечером, после работы.

Для них садоводство было еще и способом уединения, отдыха (путем смены вида деятельности) и местом для тихих размышлений с самим собой. Тем эпикурейским садом спокойствия, в котором они могли устраивать все так, как хотели, быть маленькими демиургами своего жизненного мирка. Без направляющей линии КПСС, идеологических плакатов про ударные пятилетки и прочей политизированной шелухи.

Их садовые участки были местом, где они обретали спокой и черпали жизненные силы для будущей трудовой деятельности. Сад для них был еще и способ созидания, воспроизведения жизни, осознание того, что никакие ужасы ХХ в. не способны остановить ЖИЗНЬ, ее воспроизводство, реккурентность.

Зима сменялась весной, и «замирающая» природа возобновляла потоки свой жизнеутверждающей энергии, давала витальные и экзистенциальные силы жить дальше, заниматься созидательным трудом и радоваться тем немногим радостям, что достались на их тяжелую долю…