Про Башкирию в произведениях Гашека, продолжение.

«Только вывески над учреждениями перекрасились, но внутри остались те же самые попугаи». Это сатира на «советский саботаж внутри системы» — чиновников, которые сидят на должностях, получают пайки, но ментально застыли в 1914 г. и ждут, когда «красные уйдут».

В фельетоне «В мастерской контрреволюции» Гашек выводит реального уфимского священника Николая Сперанского (в тексте — Гуляев). Это тип активного, а не пассивного врага. Пока обыватели прячутся, он организует подпольную сеть, печатает и рассылает по башкирским уездам антисоветские листовки. Гашек с иронией показывает, как вчерашние «духовные отцы» превращаются в эффективных менеджеров подпольных политтехнологий.

Города Башкирии (Уфа, Бирск, Белебей) в фельетонах Гашека лишены всякой романтики. Это не центры губерний, а пространства абсурда и выживания. Уфа рисуется как Вавилон Гражданской войны. На Центральной улице мерзнут французские интервенты, продающие свои фотокарточки, чехословацкие легионеры торгуют на базарах спичками и самогоном, а местные жители мечутся между страхом перед чекистами и ужасом перед колчаковцами. В фельетоне «Из дневника уфимского буржуя» город показан как панический улей, который постоянно «эвакуируют ради спасения».

Бирск и уезды описываются как глухая, дремучая провинция, где социальные инстинкты обострены до предела. Здесь «за неимением евреев» местное духовенство и лавочники умудряются устраивать погромы или искать врагов среди соседей, а смена власти воспринимается исключительно через призму шкурного интереса.

Гашек описывает класс мелких собственников, которые используют дезинформацию как способ экономического выживания. Они создают искусственную панику, чтобы взвинчивать цены на муку и сало. Гашек прямо пишет: «Лавочник Булакулин действовал спекуляцией... и насмешливо относился к своим жертвам».

Вышла сатира на институциональный конформизм и тотальную атомизацию. Обыватели у Гашека — это испуганная, внушаемая масса. Они за зашторенными окнами уфимских домов читают дневники, боятся каждого шороха и верят самым нелепым слухам. Они лишены идеологии. Единственная их цель — сберечь имущество и выжить.

На эти тексты можно смотреть не сатирически, а трагически. Конформизм и готовность переобуваться была единственной возможностью выжить перед волнообразными репрессивными структурами гражданской войны (красные, белые, снова красные и т.д.). Намаявшийся на войне и в глуби России Гашек утратил значительную долю эмпатии (если она у него, конечно, была) и решил все высмеять, выполняя идеологический заказ. Не забывая получать за это пайки с едой.

Но от этого его фельетоны не становятся безинтересными сейчас, в них метко переданы механизмы адаптации к тому, к чему адаптироваться нормальным людям в принципе нельзя. Или почти невозможно…

Гашек показывает неприглядной мою родную Уфу и почти такой же родной Бирск. В сложное, смутное и кровавое время.

Хоккейный «Салават Юлаев» проигрывая четыре матча подряд и забивая в них всего две шайбы тоже показывает Уфу в неприглядном виде, но это ведь не повод переставать болеть за клуб (а я болею с пяти лет, с 1986 г.).

Думающие люди не отвергают неприглядные оценки, а осмысливают их и извлекают из этого знания. А для желающих лакировать прошлое или отвергать его мрачные этапы уготованы ловушки в будущем, ведь законы исторического развития обмануть нельзя…