Исповедь на кушетке

Травма

Мне нравится сравнивать душевные травмы с физическими ранами.

Иногда так проще понять, как работает психика. Ведь нам давно известно, что психика неразрывно связана с телесностью.

Так вот, представьте, что вы получили рану на теле. Она болит и саднит. Если ничего не делать — она, конечно, со временем заживет. Но есть вероятность, что останется уродливый шрам. А еще есть вероятность, что ткани срастутся не так, как нужно, и в дальнейшем это приведет к нарушению функции какой-то части тела.

Поэтому, чтобы такого не случилось, человек обращается к врачу, где с его раной проводят определенные манипуляции: обрабатывают ее, накладывают швы, повязку. Затем требуется время для заживления, а потом швы снимают.

Конечно, даже после такого вмешательства остается шрам. Но он скорее служит напоминанием о событии, которое когда-то произошло, и при этом не мешает нормальному функционированию.

С психикой — точно так же.

Если не обращаться за помощью, рана затянется, но это не значит, что она перестанет напоминать о себе.

Если обратиться к специалисту — рана никуда не исчезнет. Не нужно питать иллюзий: травма уже была получена, и мы не можем «перезаписать» свое прошлое.

Но можно проработать травму таким образом, чтобы «шрам» остался не более чем напоминанием о том, что когда-то произошло.

И даже если обратиться к специалисту спустя много лет, иногда приходится буквально вскрывать эту рану — для того, чтобы заново «пересобрать» поврежденную ткань и дать ей возможность зажить так, чтобы она больше не мешала продолжать жить эту жизнь.

Эротический перенос: когда аналитик становится объектом желания.

Во время прохождения психоаналитической терапии человек может начать испытывать к аналитику особые чувства: влечение, влюблённость, ревность, желание быть единственным, любимым, особенным. Иногда появляется даже сексуальное возбуждение, фантазии о близости, желание прикосновения или отношений за пределами аналитического кабинета.

На бытовом уровне это легко назвать обычной «влюблённостью в психолога».

Однако, давайте посмотрим чуть иначе: почему именно здесь, именно с этим человеком и именно сейчас возникает такое желание?

Перенос вообще предполагает, что в отношениях с аналитиком оживают чувства, фантазии, ожидания и способы отношения к значимым объектам прошлого.
Поэтому аналитик становится не только реальным человеком, но и своеобразным экраном, на который, словно через «проектор», переносятся более ранний опыт отношений, прежние чувства, фантазии и желания.

Эротический перенос при этом не обязательно означает патологию.

В нём может обнаруживаться вполне зрелая способность желать, любить, привязываться, переживать собственную сексуальность и выдерживать близость.
Но одновременно в нём могут оживать более ранние конфликты: желание наконец стать выбранным, получить недоступную прежде любовь, завладеть объектом, победить соперника, быть единственным или, наоборот, избежать зависимости.

Поэтому аналитик не должен отвечать на такое чувство ни взаимностью, ни холодным отвержением.

Задачей становится сделать его предметом анализа.

• Что именно человек хочет получить от аналитика?
• Что значит для него быть желанным этим конкретным объектом?
• Что происходит, когда аналитик недоступен?
• Почему любовь всегда ищет недоступный объект?
• Что происходит с желанием, когда становится ясно, что оно не будет удовлетворено буквально?

Здесь появляется возможность исследовать не только само чувство, но и его бессознательную организацию.

Эротизированный перенос — немного другая история.

Термином «эротизированный» часто описывают ситуацию, когда эротическая тема становится чрезмерно захватывающей и начинает организовывать практически всё отношение к аналитику: пациент настойчиво ищет подтверждения взаимности, стремится к особой близости, может испытывать сильную озабоченность внешностью аналитика, его реакциями, отношением к другим пациентам. В некоторых описаниях речь идёт уже не просто о любви или влечении, а о настойчивом требовании любовного или сексуального удовлетворения.

Тогда как же быть в этой непростой ситуации?

Если аналитик начинает флиртовать в ответ — анализ переходит в формат романтических отношений, то есть, происходит отыгрывание.

Если он пугается и резко отталкивает пациента — это тоже становится отыгрыванием, только в форме отвержения.

Если он начинает бесконечно объяснять анализанту, что «это всего лишь перенос», — он может использовать теорию как способ не встречаться с тем, что происходит между ними.

Поэтому необходимо одновременно соблюдать границы и возможность говорить о желании.

Граница не уничтожает перенос. Напротив, именно сохранение аналитической ситуации позволяет исследовать то, что иначе пришлось бы разыграть в действии.

Фрейд ещё в «Заметках о любви в переносе», 1915г. говорил о том, что аналитик не должен ни удовлетворять любовное требование пациента, ни отталкивать его. Задача состоит в том, чтобы выдерживать возникающее чувство и работать с его смыслом.

А анализанту стоит задать себе вопрос:

«Что для меня означает быть любимым моим аналитиком?»

Потому что ответ на него может оказаться значительно глубже, чем история о конкретном аналитике.

Подкаст «Основное правило»

Вместе с автором канала исповедь на кушетке - психоаналитическим психологом Татьяной Саутенковой пытаемся понять сколько осталось времени до того, как ИИ заменит человека.

#основное_правило

Когда ребенок — это дорогой пиджак своего родителя.
Часть 2.

Рассмотрим три варианта.

Вариант 1. И, наверное, самый позитивный в данном случае.

Несмотря на плотно забитый график всякими кружками и внеклассными занятиями, у ребенка формируется свое желание, словно цветок, пробивающийся сквозь асфальт.
Выросший ребенок будет вновь и вновь обнаруживать внутренние конфликты: столкновение собственного желания и жесткого требования Супер-Эго.
У такого человека есть агрессия — движущая сила, энергия жизни!
И есть высокая вероятность развития невроза, что вполне успешно прорабатывается в длительной психотерапии.

Вариант 2. Ребенок «принимает» свою роль в этой жизни. Человек, которого использовали как нарциссическое расширение, усваивает этот механизм:
Я могу быть ценен и любим, если папа/мама гордится мной -> значит, я ценен и любим тогда, когда я чего-то достиг -> я САМ (через взгляд Другого) могу полюбить себя только за достижения -> теперь мне постоянно нужно достигать, чтобы поддерживать это чувство.

Само по себе удовольствие от успеха совершенно нормально. И желание достичь хорошего заработка, более высокого уровня жизни является абсолютно здоровым стремлением.

Однако, нарциссическая организация проявляется скорее тогда, когда достижение становится опорой для регуляции собственной ценности.

Такие особенности приносят много страдания человеку: его ценность постоянно нуждается в подпитке со стороны. Ведь именно так поступали его родители — они определяли, насколько он ценен сегодня. Они были судьями и палачами.

Такой человек отчаянно нуждается в любви, но он не способен принять ее без условий. Ведь в этом случае ему придется столкнуться с собственной уязвимостью и болью, которая может его разрушить.

Вариант 3. Если ребенок преимущественно существовал как нарциссическое расширение своего родителя, то его собственное желание не получает должного пространства для формирования и распознавания.

Тогда человек может начать ориентироваться на желание Другого.
• «Что от меня хотят?»
• «Скажи, что мне надо сделать?»
• «Что будет правильным?»

Эта способность может прекрасно работать. Такой человек может быть социально адаптированным и успешным, ответственным и хорошо понимать ожидания окружающих. Отлично работающий «винтик в системе».
И совершенно теряться перед вопросом: «А что ты сам хочешь?»

Причем субъективно это не обязательно ощущается как запрет на желание. Иногда человек искренне говорит: «Я ничего не хочу», «Мне всё равно», «Я не знаю».
И говорит он это потому, что доступ к собственному желанию может быть плохо сформирован: гораздо легче почувствовать, что следует хотеть, чем то, чего хочется самому.

Когда ребенок — это дорогой пиджак своего родителя.
Часть 1.

Иногда родитель любит в ребенке не столько его самого, сколько собственное продолжение.

Ребенок становится нарциссическим расширением: его успехи подтверждают ценность родителя, а его ошибки переживаются почти как собственное поражение.

Достижения ребенка носятся гордо, как накрахмаленный воротник рубашки, как отпаренный дорогой пиджак.

Знаете эти фразы?
• «Мне за тебя стыдно!»
• «Что они скажут, что я плохо тебя воспитываю?»
• «Не позорь меня!»

• «Он должен быть лучшим!»
• «Она должна закончить музыкальную школу, ведь мне, к сожалению, в свое время не удалось…»
• «Он непременно должен стать хирургом! Как я, его дед и мой дед до этого! Он должен пойти по нашим стопам!»
• «Она станет балериной! Я всегда мечтала стать балериной, но у меня не было возможности…»
• «Как он может хотеть совсем другой жизни. Мы его этому не учили!»

От ребенка ожидают результата. Ценность ребенка коррелирует с количеством медалей, дипломов и навыков. Ребенок получает похвалу и любовь условно. Пока он послушный и хороший — его любят. Как только он начинает бунтовать — его лишают любви в наказание.

Разумеется, нельзя не отметить, что ребенок действительно является продолжением родителя. И абсолютно нормально любить ребенка в том числе за то, что родитель видит в нем себя и свои черты. Любить ребенка просто за то, что он твой. Однако, в здоровых отношениях присутствует понимание и принятие ребенка как отдельной личности. Как субъекта.
В то время как в семейной системе с патологической атмосферой ребенок становится не личностью, но проектом собственного родителя.

Что же ожидает такого ребенка в будущем?

Здесь все по любви и без принуждения♥️

Я еще не решила, есть ли место здесь такому развлекательному контенту, но почему бы не попробовать?😁

P.S.: Все персонажи вымышлены, совпадения случайны))

💋 Секс на кушетке.
В кабинете психоаналитика говорят о сексе. Но вовсе не так, как вы думаете.

Есть устойчивое представление о том, что психоанализ непременно сводит человеческую жизнь к сексуальности.

Стоит заговорить о сексуальном желании, фантазиях, возбуждении, влечении или интимных отношениях — и возникает ощущение, будто за всем этим непременно скрывается попытка «найти секс там, где его нет».

В массовой культуре психоаналитический интерес к сексуальности давно стал почти карикатурным: если человек рассказал о сне — психоаналитик ищет фаллический символ; если испытывает тревогу — подавленное желание.

В действительности всё несколько сложнее.

Сексуальность в психоаналитическом кабинете — это не отдельная тема, которую необходимо непременно «обсудить». И тем более не область, в которой аналитик удовлетворяет собственное любопытство.

Она может появиться в анализе тогда, когда становится значимой для самого человека.
И речь при этом далеко не всегда идёт непосредственно о сексе.

Сексуальность может быть связана с желанием быть выбранным или страхом быть отвергнутым. С переживанием собственной привлекательности или непривлекательности. С ревностью, завистью, стыдом, властью, зависимостью, соперничеством. С невозможностью хотеть или позволить себе быть желанным.

Иногда сексуальность оказывается местом, в котором особенно ясно проявляется отношение человека к себе и к Другому.

Разговоры о сексе в кабинете психоаналитика — это не книга Камасутры, а учебник по анатомии.
Это один из языков, на котором говорит бессознательное, отношения, внутренний конфликт и сама история субъекта.

P.S.: Источником вдохновения для собственных размышлений послужила публикация коллеги @Anton_Biletskiy

https://t.me/NEVR0TICA/1540

Другой является одновременно источником нашей уязвимости и условием нашей способности эту уязвимость выдерживать.

Мы травмируемся в отношениях с Другим, ретравматизируемся в отношениях с Другим и исцеляемся через отношения с Другим.

К жизненным изменениям мы оказываемся готовы тогда, когда дискомфорт от прежней жизни становится сильнее страха перед переменами.

Возможно, одна из задач психотерапии состоит именно в том, чтобы постепенно понять:

Что в жизни человека действительно является его выбором, а что является просто знакомым паттерном, который когда-то являлся единственным способом выжить?

P.S.: 21 дня, очевидно, будет недостаточно, чтобы сформировать новую привычку. И уж тем более, недостаточно, чтобы изменить уже привычный жизненный сценарий.

21 день?

Человек привыкает даже к тому, к чему привыкать, казалось бы, не должен.

Можно привыкнуть к тревоге, к напряжению, к одиночеству, к необходимости всё контролировать.
К отношениям, в которых приходится постоянно заслуживать близость.

И в какой-то момент человек перестаёт воспринимать это как что-то необычное.

«Так просто устроена его жизнь»

Но психика привыкает не только к обстоятельствам. Она начинает менять и подстраивать восприятие в соответствии с ними.

• Если человек долго живёт в небезопасной среде, постоянная настороженность становится привычным состоянием.
• Если долго приходится подавлять свои желания, собственные желания перестают звучать отчетливо.
• Если близость всегда была связана с тревогой и непредсказуемостью, спокойные отношения вызывают недоверие, или кажутся невыносимо скучными.

И здесь возникает важный вопрос:

Почему человек иногда воспроизводит то, от чего сам хочет избавиться?

Психика стремится не только к удовольствию. Ей также важно сохранить знакомую организацию внутреннего мира.
Поэтому новое, даже объективно лучшее, может переживаться как угроза.
Новое = незнакомое.

В знакомом страдании есть определённая предсказуемость. Есть понимание, чего можно ожидать.
В регулярном, уже таком знакомом насилии, есть и моменты передышки.

Если всё изменится, то придётся искать новые способы существования.
Психика сталкивается с огромным переживанием:
• Страх столкнуться с новым, незнакомым насилием.
• Сомнение, что любовь и спокойствие могут быть доступны для человека просто сами по себе.
• Страх того, что за благополучие все-таки придется расплачиваться.

В других ситуациях человек все же решается предпринять активные действия и изменить свою жизнь, но снова выбирает похожие отношения. И снова оказывается в похожих конфликтах, воссоздавая вокруг себя уже знакомую атмосферу напряжения и насилия.

Разумеется, все это происходит бессознательно.
Более того, человек может действительно верить, что его принятое решение было обдуманным и тщательно взвешенным, ведь он искренне убежден, что хочет другой жизни.

➡️ Все это может быть связано с тем, что Фрейд называл компульсией к повторению: психика возвращает человека к определённым сценариям, даже если они болезненны.

Причём повторение не обязательно означает буквальное воспроизведение прошлого.

Человек может не искать тех же людей или тех же обстоятельств. Он может бессознательно воспроизводить ту же структуру отношений и то же внутреннее положение себя в них.

Например:

• Не обязательно снова встретить человека, который отвергает. Можно снова и снова оказываться в отношениях, где нужно добиваться признания.

• Не обязательно возвращаться в ситуацию, где всё контролируется другими. Можно самому становиться тем, кто контролирует всё вокруг.

• Не обязательно снова переживать одиночество. Можно выбирать отношения, в которых близость оказывается невозможной.

И тогда привычное начинает восприниматься как естественное.

Но естественное — не всегда значит здоровое.

Иногда фразы «мне просто так комфортно» или «да в целом всё в порядке, это не доставляет мне особых неудобств» означают не отсутствие проблемы, а то, что психика хорошо приспособилась к тому, что когда-то было способом выживания.

И поэтому изменение — это не просто волевое усилие, которое требуется, чтобы избавиться от старого.
Изменение также означает, что придется научиться выдерживать непривычное новое.

Потому что для человека, привыкшего к хаосу, спокойствие может сначала ощущаться как пустота, скука, или как нечто еще более угрожающее.

Для человека, привыкшего к отвержению — заинтересованность другого может вызывать недоверие.

Для привыкшего всё контролировать — возможность не контролировать может переживаться как беспомощность и угроза.

А для привыкшего страдать — хорошая жизнь иногда оказывается странно незнакомой. Более того, здесь могут скрываться более глубокие мотивы собственного превосходства.

👻 Гостинг: когда человек исчезает

Википедия пишет:

Гостинг (от англ. ghosting; ghost — «призрак») — это резкое и полное прекращение любого общения и связи без объяснения причин.

То есть, человек внезапно прекращает общение и исчезает, словно привидение, не оставляя возможности для разговора.

Гостинг является наиболее болезненным способом прекратить отношения. Считается, что ощущение отторжения для отвергнутого затрагивают те же части мозга, что и физическая боль.

Мы привыкли рассматривать гостинг прежде всего как неуважение или неспособность другого человека к открытому диалогу. И действительно, исчезновение без объяснений оставляет другого в состоянии неопределённости, потерянности и тревожности.

Но если посмотреть на этот феномен с психоаналитической точки зрения, становится интересен вопрос: что именно позволяет человеку исчезнуть вместо того, чтобы выдержать разговор?

Иногда за гостингом может стоять невозможность выдерживать чувства, возникающие в отношениях: вину, стыд, тревогу, страх конфликта или страх чужого разочарования.

Сказать: «Я больше не хочу продолжать эти отношения» — значит столкнуться с реакцией другого. Придётся выдержать его боль, злость, вопросы, возможно — собственное чувство вины.

Исчезнуть проще.

В таком случае дистанция становится способом не переживать то, что происходит между двумя людьми.

Но бывает и другое. Гостинг, также как и висхолдинг, может быть способом контролировать ситуацию: не объясняясь, человек сам определяет момент окончания контакта и не отдаёт другому возможности повлиять на решение.

А для того, кого оставили, начинается другая психологическая работа:
«Почему он исчез?»
«Что я сделала не так?»
«Может быть, он ещё вернётся?»

Отсутствие ответа оставляет пространство для фантазий. И иногда именно это оказывается самым мучительным в гостинге: отношения формально закончились, но психически они продолжаются.

Человек остаётся один на один с незавершённостью и пытается сам придумать объяснение тому, что произошло.

Потому что иногда особенно трудно пережить не саму потерю отношений, а невозможность понять: что же между нами произошло? 💔

Поговорим сегодня о таком феномене, как висхолдинг…

Висхолдинг (withholding) — это форма психологического насилия и манипуляции, которая заключается в
удерживании от другого чего-то значимого: своих чувств, слов, внимания, признания, информации, близости.

Важно понимать, что само по себе «удержание» — не обязательно что-то патологическое. У каждого человека есть право на границы, молчание и личное пространство.

Но иногда «не дать» становится особым способом строить отношения.

Например, человек понимает, что от него ждут ответа, но намеренно не отвечает. Знает, что другому важно услышать определённые слова, но не говорит их. Меняет тему разговора, когда речь заходит о важном. Избегает зрительного контакта, молча и демонстративно уходит из комнаты. Лишает человека физического контакта, любви, внимания и тепла до тех пор, пока партнер не выполнит его просьбу.
Держит в напряжении и подвешенном состоянии своего партнера.

И тогда важно посмотреть не только на то, что именно человек удерживает, но и на то, что происходит между людьми благодаря этому удерживанию.

Партнер манипулятора начинает ждать, добиваться, угадывать и тревожиться:
«Что он чувствует?»
«Почему не отвечает?»
«Что мне нужно сделать, чтобы он наконец поговорил со мной?»

А тот, кто удерживает, оказывается в позиции того, кто контролирует доступ к себе: я решаю, сколько тебе дать и когда тебя подпустить.

С психоаналитической точки зрения такое поведение может быть связано с сопротивлением, страхом зависимости, трудностями с близостью или потребностью контролировать отношения. Иногда в нём может воспроизводиться знакомый опыт: когда-то самому приходилось ждать внимания, любви или отклика другого — и теперь бессознательно в позицию ожидающего помещается уже партнёр.

В этом смысле висхолдинг может быть не просто отсутствием действия. Он может становиться способом что-то делать с другим.

• Заставить ждать.
• Заставить добиваться.
• Сохранить дистанцию.
• Не оказаться зависимым.
• Не показать свою уязвимость.

Именно поэтому в психоаналитической работе исследуется не только вопрос: «Почему человек молчит?», но и другой:

«Что это молчание создаёт в отношениях между нами?»

Резюмируя, мы выяснили, что висхолдинг выполняет две основные задачи:

1. Сохранение дистанции. По причине собственной неспособности выдерживать близость.

2. Контроль партнера. Оставляет власть за собой, чтобы удобно было управлять отношениями и партнером.

🧬 Мы переходим к последнему принципу работы психической деятельности, принципу навязчивого повторения.

На первый взгляд, принцип навязчивого повторения противоречит всем остальным принципам, поскольку он не несет ни удовольствия, ни намека на покой. Наоборот, психика постоянно подвергается атакам со стороны бессознательного, что сопровождается испытыванием тревоги.
Это могут быть самые разные варианты напоминаний субъекту о травматической ситуации, например, навязчивые мысли, воспоминания, ночные кошмары и т.п.

Так что же это такое?
Навязчивое повторение — это принцип, который вновь и вновь проигрывает травматическую ситуацию. И со стороны субъекта она воспринимается как что-то негативное и мучительное. Однако, со стороны его психики — это попытка исцелиться, попытка «вписать» эту травматическую ситуацию в его психическую реальность, интроецировать, как полученный опыт и включить в систему означающих.

И только приняв на себя активную роль того, кто переживает эту травму, включая ее в психическую реальность и в свою историю с помощью слов, ассоциаций, мыслей и воспоминаний, субъект может выйти из этой травматической ситуации. То есть, для того, чтобы из нее выйти, нам нужно встретиться с ней лицом к лицу, и лишить ее аффективной нагрузки.

По своей сути, принцип навязчивого повторения — это то, что «запускает» субъекта к развитию — к тому, чтобы что-то осмыслить, исследовать, понять и усложнить свою психику. К тому, чтобы вместо пассивной функции, занять активную роль.
Потому что если бы не было этого принципа, все наши влечения стремились бы к минимальному напряжению.

Друзья, приглашаю вас в терапию. Записаться можно в личных сообщениях.

🕯 Принцип Нирваны в психоаналитической теории З.Фрейда – это тоска психики по первозданной тишине, где нет ни боли, ни страданий, ни волнений, ни переживаний, ни желаний…

Принцип Нирваны - это экономическое выражение работы влечения смерти (Танатос), стремление психического аппарата к состоянию абсолютного покоя, к полному устранению или максимальному снижению напряжения – стремление к нулевому уровню возбуждения. Это стремление к возвращению в неорганическое состояние, в состояние небытия.

Тем не менее, рядом всегда действует и другое начало – влечение жизни, Эрос. Влечение жизни связано со стремлением объединять, создавать связи, любить, творить, достигать и развиваться.

И вся динамика психики – это конфликт между жизнью и смертью. А жизнь самого человека – это способ взаимодействия с этим конфликтом. Как серфингист, который встает на доску и пытается поймать волну, так и любой человек в своей обычной жизни в норме пытается найти баланс, чтобы поймать свою «волну».

И оба этих влечения равно необходимы для существования человека.
Например, для отстаивания своих прав (Эрос) зачастую необходимо прибегать к агрессии (Танатос). А для того, чтобы написать картину, необходимо нанести первый мазок краски на чистый холст, тем самым, как бы, для начала «испортив» его.

Подкаст «Основное правило». Выпуск «Одна нога здесь, другая там».

С автором канала Исповедь на кушетке - Татьяной Саутёнковой, мы смотрим на вопрос эмиграции сквозь психоаналитический иллюминатор.

О фактической угрозе, и той, от которой не сбежать; о сепарации и иллюзиях; о языке и Родине, слушаем вместе.

#основное_правило

☁️В продолжение затронутой темы о принципах психической деятельности: принцип константности.

Мы уже проговорили, что принцип удовольствия никогда не устраняет психическую энергию полностью, а снижает ее до минимального уровня — достаточно комфортного, чтобы субъект мог переносить это напряжение.

Здесь можно задаться вопросом: почему же этот уровень напряжения не исчезает бесследно и для каких целей он вообще должен присутствовать в
психической деятельности субъекта?

Описывая механизм работы психической деятельности, Фрейд вводит понятие принципа константности (позаимствованное у Г.Т.Фехнера), работа которого заключается в стремлении поддерживать примерно один и тот же минимальный уровень возбуждения. И необходимость присутствия этого
минимального уровня психической энергии (возбуждения) объясняется тем,
что эта энергия необходима для обеспечения жизнедеятельности субъекта.
Другими словами, можно сказать, что субъект, психическая деятельность
которого не имеет никакого напряжения (возбуждения) — это мертвый
субъект.