Неустойка и смежные договорные конструкции

1. Другой интересный вопрос, связанный с неустойкой, затронул в последней «Цивилистике» А.В. Егоров в интервью с В.В. Витрянским. Вопрос следующий: если стороны в договоре предусмотрели, что в результате нарушения должника увеличивается его основное предоставление (вырастает цена или проценты), будет ли такое условие неустойкой?

В.В. Витрянский в либеральной манере ответил, что такое условие не является неустойкой. Для сравнения А.Г. Карапетов и А.В. Егоров предлагают считать, что если в ответ на нарушение стороны согласовали дополнительное предоставление, такое условие является неустойкой.

2. На мой взгляд, неустойку нельзя определить только как негативные последствия нарушения обязательства. Данное определение чрезвычайно широко и охватывает институты, которые не являются неустойкой. Например, соразмерное уменьшение цены или расторжение договора в ответ на нарушение – это негативные последствия нарушения обязательства, способные нанести серьёзный вред должнику, однако они не являются мерами ответственности.

Для квалификации условия о дополнительной обязанности по предоставлению, возникающей из нарушения обязательства, в качестве неустойки, необходимо установить особую цель этого обязательства – направленность на компенсацию интереса кредитора в надлежщем исполнении. Именно эта цель является определяющей для неустойки, благодаря ей мы и можем говорить об отношении альтернации между убытками и неустойками, которые находятся как бы в состоянии солидаритета. Если цель обязательства иная, например, если оно перенимает цель основного обязательства и входит в синаллагматическую связь, о неустойке не может идти и речи, поскольку отсутствует её основной квалифицирующий признак; платёж идёт не в счёт интереса кредитора, а в счёт встречного предоставления.

Но как определить цель обязательства? Цель эта определяется совместной волей сторон, как и при любом другом предоставлении. Если стороны установили, что обязательство принимается в счёт другого обязательства, правопорядок не может вменить обязательству другую цель, например, переквалифицировать такое обязательство в дарственное из-за несоразмерности встречных предоставлений; аналогично, правопорядок не может обязательство уплатить сумму на случай нарушения переквалифицировать в неустойку, если стороны прямо определили, что такое обязательство направлено не на возмещение интереса, а входит в общую синаллагматическую связь, является ценой по договору.

3. Против этого могут сказать, что хотя абстрактно монополия сторон при определении цели обязательства может быть поддержана, в этом конкретном случае должна действовать принудительная типизация, которая бы «затянула» обязательство в режим неустойки даже вопреки воли стороны.

С этим тезисом невозможно согласиться. Принудительная типизация – это антипод автономии воли и свободы договоры, её нельзя предполагать без эксплицитного указания закона. Наш ГК не содержит никаких норм, которые бы запрещали изменять цену в ответ на нарушение обязательства, и тем более он не содержит норм, которые устанавливали бы принудительную типизацию для неустойки.

4. Наконец, было бы неверно переквалифицировать такое условие договора в неустойку по мотиву обхода закона. Поскольку доктрина обхода закона основана на телеологическом толковании нормы, для такого вывода нам пришлось бы признать, что ст. 333 ГК рассчитана на любые негативные последствия нарушения обязательств, а не только на неустойку. Данный вывод был бы произвольным, ст. 333 ГК не может подлежать расширительному толкованию в силу своей исключительный природы.

При этом соображения в духе «это же экономически та же самая неустойка» также не могут иметь здесь значения, поскольку правопорядку известно множество случаев, когда для экономически тождественных явлений предусматриваются различные правовые формы, из которых стороны могут свободно выбирать ту или другую.

5. Таким образом, условия, которые устанавливают негативные последствия нарушения обязательства в виде корректировки цены или процентной ставки, не должны считаться неустойкой.