⚛️ Россия тратит на исследования много, но бизнес почти не участвует в финансировании науки. В 2025 г. государство обеспечило 63,4% внутренних расходов на исследования и разработки — около ₽1,4 трлн. На бизнес пришлось 33,3%. В США доля государства — 19%, в Китае — около 17%, в Японии — 17%, в Южной Корее — 20,5%. Там основную часть НИОКР оплачивают компании. Такие данные приводит Институт статистических исследований и экономики знаний (ИСИЭЗ) НИУ ВШЭ.

Разница особенно заметна в абсолютных цифрах. Российский бизнес направляет на исследования около $24 млрд по ППС, китайский — $817 млрд, американский — $693 млрд, японский — $181 млрд, южнокорейский — $127 млрд. Россия по этому показателю замыкает десятку рассматриваемых стран.

Отсюда и одна из главных проблем технологического развития. Государство может профинансировать исследование, но именно бизнес должен превратить его в продукт, производство и масштабируемую технологию. В России этот переход работает слабее. ЦМАКП называет систему инноваций «разорванной»: наука, технологические компании, госкорпорации и массовый бизнес слабо связаны между собой. При этом государственные деньги плохо подходят для рискованных прорывных проектов, а полноценного российского венчурного рынка так и не возникло.

На закрытом небольшом рынке венчур может работать только в режиме имитации – фактически его заменяет госзаказ. Пока мировые лидеры разгоняют именно корпоративные инвестиции, Россия сохраняет модель, где значительную часть технологического развития оплачивает государство. Эта модель была унаследована от сталинской индустриализации, и с тех пор практические не изменилась. Крупный экспортно-сырьевой бизнес исторически плохо воспринимал рискованные прорывные инновации.