🔚 Уже (не) конец. #об_эсхатологии. Часть 2️⃣: метамодерн

💡 Первая часть была посвящена Жаку Деррида, который ввел нас в проблематику эсхатона, то есть, конца, показав неизбежность ожидания, надежды, веры в будущее, ибо без этого невозможна борьба за справедливость, но чтобы сделать конец не-трагичным, как это было в эсхатологиях модерна, необходимо сделать конец невозможным для представления, ограничения его участников и предвидения результатов (в этом плане его позиция схожа на мысль Левинаса о встрече с незахватываемым, чудесным Другим).

🤷 Кажется, что такой ответ явно не является удовлетворительным в условиях метамодерна.

❓ Что там метамодернисты думают об эсхатологии?

📚💻 Использовали, как и ранее, корпус из 106 англоязычных работ, которые посвящены метамодернизму. Искали упоминания об эсхатологии, сотериологии (учение о спасении), телеологии, апокалипсисе, конце истории, мессианизме, конце мира (полужирным указаны слова, которые оказались с релевантными результатами).

📝 Результаты

Линда Чериелло: метамодернистская сотериология (на примере сериала "Баффи: истребительница вампиров") сконцентрирована на посюстороннем мире, секулярной духовности фрагментированных индивидов, но при этом не отрицаются моменты религиозности: 1) спасение осуществляется здесь и сейчас; 2) идентичности нестабильны и множественны; 3) героизируются повседневные акты добра для людей в сообществе; 4) искренняя, наивная любовь побеждает силы зла.

Гурман Сингх и Пуджа Кханна: постмодерн хотел покончить с историей (Фукуяма), как и с метанарративами модерна (предложив всем истину неолиберального капитализма), но история нанесла ответный удар, а метамодернизм является выражением этого события, стараясь унять крайности двух культурных логик, реанимируя теологии спасения на фоне глобальных катастроф современности (поликризис).

Моника Далл'Аста: метамодерн не признает существование цели истории, но люди вынуждены действовать при этом так, как будто она существует, то есть, верить в "невозможную возможность"; речь идет не о постмодернистском цинизме в контексте поисков спасения, но о метамодернистском поиске вариантов спасения, учитывая их равноценность, но с необходимостью окончательного выбора где-то между ними.

Александра Думитреску: вместо линейной и телеологической (целенаправленной) концепции времени у модерна и "конца истории" у постмодерна, метамодерн является открытием истории, бесконечных ее возможностей.

Ганзи Фрайнахт: метанарратив необходим для связывания различных форм знания о мире, при этом постмодернистски понимая невозможность достижения абсолютной истины; после деконструкции - необходима реконструкция картины мира с космологической перспективы (соединение науки, религии и мифа), но сделать ее открытой для обсуждения.

Томаш Весели: вместо пораженчества и нигилизма у постмодернистов, метамодернисты пытаются совместить, удержать противоположности (беззаветную веру в прогресс (разрешение всех проблем истории и человека) у модерна и веру в его конец у постмодерна) на фоне неотвеченных вопросов истории: классы, политические революции и реакции, национализм, эко-кризис и т.д., противопоставляя себя несправедливости, желая установления коллективного, устойчивого будущего, но при этом понимая всю "невозможность" этого.

Тимотеус Вермюлен и Робин ван ден Аккер: метамодерн знаменует возвращение истории, метанарративов, субъекта, а значит, и утопии, но теперь она должна более масштабной, соединяющей всех современных борцов.

Ганзи Фрайнахт: модерн не стал концом истории, но реализовался в насилии "ради прогресса", а постмодерн хотел покончить с историей, забыв о существовании насилия при капитализме.

💭 Итак, эсхатологические представления метамодернистов о конце структурированы вокруг веры в разрешение вновь открытых проблем истории, в необходимости создания метанарратива для объединения всех современных борцов за справедливость, в непризнания "концов истории" модерна ("прогресс насилия/насилие прогресса") и постмодерна (торжество капитала, безразличие к неравенству и цинизм).

@raumanalysis_ih