​🐺 Фашизм и #оборотни #разговор_с_самим_собой

💪 Оборотничество может стать своего рода лабораторией для размышления о политических эмоциях, ведь этот феномен указывает на усиление аффектов, связанных с силой, уверенностью, телесной мощью, желанием признания, любовью, сексуальностью. Впрочем, оборотничество также связано с ненавистью, гневом, яростью, агрессией, с теми самыми эмоциями, которые правые уже давно присвоили и превратили в основу для культа силы. Неслучайно нацисты обращались к образу оборотня.

🟫 Исследование оборотничества напрямую пересекается с вопросом о возможности фашизма в современную эпоху, потому что фашизм — это тоже режим радикальной интенсификации эмоций, но уже в политическом масштабе. Мы ведь не случайно фиксируем, что сегодня существуют все предпосылки для его возвращения: об этом прямо и довольно откровенно пишут Дугин, Ланд и целый спектр традиционалистских, националистических теоретиков, которые настаивают на вертикали власти, авторитарной дисциплине, жестком порядке и мобилизации темных аффектов. И это вовсе не абстрактные фантазии — достаточно вспомнить фильмы 2025 года: "Годовщина" (реж. Ян Комаса), где буквально по пунктам прописан сценарий фашизации США: уничтожение оппозиции, ликвидация свободы слова, тотальная цензура, пропаганда, культ силы и лидера; "Битва за битвой" (реж. Пол Томас Андерсон). Сегодня, при Трампе, мы видим элементы этой логики уже не в кино, а в реальной политике (#Трамп_и_все_все_все_правые).

😱 Однако фашизм не является чем-то внешним по отношению к человеческой природе. И именно это, как ни парадоксально, подчеркивает Ганзи Фрайнахт, теоретик политического метамодернизма (см. тут), когда предлагает понимать фашизм не только как историческое зло, но и как симптом определенных морально-психологических характеристик человека. Речь идет о глубоко универсальных эмоциях: желании героического существования, стремлении к смыслу, к причастности к коллективу, к мифу, к ощущению, что ты участвуешь в чем-то большем, чем твоя частная жизнь (вот эти все эмоции и состояния не пестуются при демократическом капитализме — пишет Фрайнахт). В этом плане фашизм действительно питается теми же самыми аффектами, что и оборотничество: потребностью в усилении, выходе за пределы обыденности, преодолении собственной слабости (вызванной, конечно, экономическим угнетением, если говорить о фашизме, и отчасти, это верно и для оборотничества в кино). Проблема, разумеется, в том, что в исторической практике это усиление было доведено до абсолютного эксцесса и реализовано через уничтожение других — вплоть до Холокоста — и самоуничтожение. Но это не отменяет того факта, что эмоциональное «зерно» фашизма реально существует и продолжает работать.

🚫 Оборотничество тоже демонстрирует, что самоусиление через звероподобную гибридизацию — процесс крайне рискованный. Оно дает силу, но эта сила легко выходит из-под контроля. И поэтому вопрос стоит не в том, чтобы отрицать эти силы, а в том, чтобы научиться их регулировать, канализировать, уравновешивать. Именно это и пытается, пусть пока довольно абстрактно, наметить Фрайнахт, когда говорит о необходимости «спасти» рациональное зерно фашизма, но сделать его радикально эгалитарным: не позволить силе превращаться в господство, а превратить ее в ресурс компенсации уязвимости, поддержки, усиления другого, а не его подавления, — через признание "демонической" (именно это слово употребляет Фрайнахт) стороны у всех людей — неизбывной воли к власти и героическому существованию.

❗️ Стало быть, проблема не в наличии силы и не в наличии темных эмоций, а в том, каким образом они организованы, кем и ради чего они мобилизуются — и способны ли мы удержать их в человеческом обличье, а не скатиться в режим катастрофы.

❗️ Ведь даже гнев не обязательно ведет к уничтожению другого. Он может быть источником внимания, критического чтения, политической мобилизации, борьбы против несправедливости, основанием невозможности смириться с существующим порядком вещей.

🔜 Завтра покажем, как понимаются исследователями правых современные формы фашизма.

@raumanalysis_ih