Феликс Шифрин | Спорт и психология

Ошибка длится секунду. Разговор с собой после нее может занять половину матча.

Представьте: спортсмен ошибся в простом эпизоде. Мяч ушел, шайбу перехватили, очко проиграно. Игра продолжается, а в голове начинается заседание: «Как так можно было? Что теперь подумает тренер? Только бы снова так не сделать».

Пока идет этот разговор, приходится одновременно следить за игрой, ругать себя и пытаться срочно исправить впечатление. Следующее решение принимается уже с этой дополнительной нагрузкой.

Так одна ошибка иногда получает продолжение в нескольких эпизодах. Спортсмен начинает осторожничать, торопиться или пытаться одним действием компенсировать все случившееся.

Полезный навык здесь: замечать, когда внимание застряло в прошлом, и возвращать его к ближайшему действию.

Помогает короткая последовательность. Обычный спокойный выдох. Взгляд на происходящее перед собой. Один конкретный ориентир: занять позицию, посмотреть на движение соперника, подготовиться к приему.

Фраза «соберись» оставляет слишком много вопросов. Фраза «посмотри, кто открыт» уже подсказывает, что делать.
Раздражение при этом может сохраняться. Для возвращения в игру вполне достаточно снова увидеть ситуацию и включиться в следующий эпизод. Этот переход стоит тренировать на обычных занятиях, после небольших ошибок, когда цена момента еще невысока.

Уверенность крепнет в том числе благодаря такому опыту: ошибся, выдержал свою реакцию, продолжил играть.

Если после ошибок вы или ваш ребенок надолго выпадаете из игры, это можно разобрать на консультации. В моем боте можно посмотреть форматы работы и оставить заявку.

У Игоря Ларионова может быть вполне спортивная причина держать сына в СКА. Поэтому эта история интереснее обычного разговора про блат.

Ларионов-младший провел больше 150 матчей в КХЛ, набирал 28 очков за сезон и явно умеет играть в хоккей. Старший объясняет его присутствие хоккейным интеллектом, пониманием пространства и теми элементами игры, которые плохо попадают в обычную статистику.

Вполне возможно, тренер действительно видит в нем то, чего не замечает зритель. Но внутри команды возникает другая сложность.

Спортсмену важно понимать, по каким правилам распределяются роли. Кто играет, кто остается в запасе, кому дают еще один шанс после плохого матча, кого после ошибки снимают со смены.

Когда одно из этих решений касается сына главного тренера, любое решение начинает рассматриваться через родство.
Каждая дополнительная смена, каждый следующий шанс, каждое прощенное удаление получают еще одно объяснение: «Ну понятно, это же сын».

Даже если реальная причина была совершенно хоккейной.

И тут появляется важная для командной психологии вещь: воспринимаемая справедливость.

Представим, что Ларионов-старший абсолютно объективен. Он смотрит тренировку и действительно считает сына двадцатым по силе хоккеистом из двадцати трех. Значит, тот заслуживает место в составе.

А рядом сидит другой центральный нападающий и думает: «Если я плохо сыграю три матча, меня посадят. А его?»
Сам этот вопрос уже влияет на отношения внутри группы.

В психологии команд есть понятие процедурной справедливости. Люди гораздо легче принимают неприятные для себя решения, когда понимают критерии, по которым эти решения приняты.

Почему играет он. Почему я сегодня в запасе. Почему одному дали четыре матча на исправление, другому один.
Почему один получил большинство, другой его потерял.

Родство делает эти критерии менее прозрачными практически автоматически.

Отсюда довольно неприятный парадокс: отец может быть к сыну даже строже, чем к другим, а команда все равно способна видеть привилегию.

Причем самому Ларионову-младшему в этой конструкции тоже тяжело. Обычному игроку достаточно доказать, что он соответствует уровню команды. Сыну главного тренера приходится дополнительно доказывать, что его место принадлежит ему самому.

Поэтому эпизоды, где Ларионов-младший лезет за партнера, вступает в стычки и принимает командный риск, могут быть психологически интереснее любой его передачи. Так внутри раздевалки постепенно появляется другое сообщение:
«Я здесь вместе с вами».

Контракт дает место в составе. Признание команды дает место в коллективе.

И вот второе Ларионову-младшему, похоже, приходится зарабатывать каждый день.

Кто такой лидер в спорте?

Капитанская повязка сама по себе ничего не гарантирует. Лидерство лучше видно в момент, когда игра начинает идти тяжело.

Я бы выделил четыре компонента спортивного лидерства.

1. Власть над собой

Первое лидерство начинается внутри.
Спортсмен умеет управлять своим состоянием, вниманием и поведением. После ошибки он может остановить внутренний шум и вернуться в следующий эпизод. При усталости продолжает выполнять игровую задачу. Под давлением сохраняет способность принимать решения.

Если спортсмен теряет управление собой после каждого неудачного действия, влиять на остальных ему будет сложно.

2. Инициатива

Лидер не исчезает из игры, когда становится трудно.

В футболе он продолжает открываться после потери. В хоккее требует шайбу после неудачной смены. В волейболе берет следующую подачу после ошибки. В теннисе ищет решение после проигранного гейма.

Инициатива особенно хорошо заметна в ситуации неопределенности: кто первым берет ответственность за следующий эпизод?

3. Устойчивость после ошибки

Лидер тоже ошибается, злится, переживает и боится проиграть.

Ключевой показатель здесь другой: сколько времени требуется ему, чтобы снова стать собой.

Один спортсмен после ошибки мысленно играет ее еще несколько минут. Другой замечает ошибку, делает вывод и возвращается в происходящее. Поэтому лидерство можно увидеть по скорости психологического возврата.

Ошибка закончилась. Следующий эпизод уже требует нового решения.

4. Влияние на партнеров

Высший уровень лидерства начинается там, где спортсмен способен улучшать состояние окружающих.

Иногда для этого достаточно одной фразы. Иногда взгляда, поддержки после ошибки, подсказки или собственного спокойствия. Сильный лидер создает вокруг себя ощущение: мы еще в игре.

Причем хорошее лидерство постепенно делает партнеров самостоятельнее. Рядом с таким человеком команда меньше зависит от постоянного внешнего контроля и лучше справляется с трудными моментами сама.

Поэтому спортивное лидерство я бы описал так: власть над собой + инициатива + быстрый возврат после ошибки + способность усиливать партнеров.

Именно в сложных матчах становится понятно, у кого это действительно есть. Можно быть лучшим игроком команды и обладать слабым лидерством. Можно забивать больше всех, но после ошибки выпадать из игры, обвинять партнеров и требовать идеальных условий. И наоборот, игрок среднего уровня может быть мощным лидером, потому что в тяжелые минуты через него команда возвращается в рабочее состояние.

Недавно разбирали с юным теннисистом довольно типичную ситуацию.

Против сильного соперника он понимает, что нужно двигаться, держать глубину, быть готовым к следующему мячу, играть активно.

А против соперника, которую считает слабее, происходит странная вещь. Он начинает меньше двигаться, бить осторожнее, просто возвращать мяч и ждать ошибки.

Логика внутри вроде понятная: если соперник слабее, этого должно хватить.

Но матч постепенно меняется. Соперник привыкает к темпу, перестает ошибаться, начинает сам играть активнее. И в какой-то момент уже он управляет розыгрышами.

Причем у моего спортсмена такая ситуация повторилась дважды с одним и тем же соперником. Полгода назад он выиграл очень тяжело. Сейчас соперник стал стабильнее и ошибок подарил меньше. В итоге прежняя стратегия уже не сработала.

Мы пришли к важной разнице: вернуть мяч и сыграть мяч с задачей – совсем разные вещи.

Можно держать мяч в корте, но при этом постепенно отдавать инициативу.

У этой истории, думаю, два психологических слоя.

Первый – недооценка: «здесь хватит просто поиграть надежно».

Второй – страх ошибки. Если соперник кажется проходимым, собственная ошибка начинает восприниматься особенно неприятно. Поэтому хочется сыграть чуть безопаснее. Потом еще безопаснее.

И постепенно спортсмен отказывается от того, что вообще делает его сильным.

У англоязычных теннисных тренеров на этот счет припасена фраза: «Play the ball, not the girl».

Играй мяч, а не рейтинг, фамилию и предполагаемый уровень человека напротив.

Потому что качество собственной игры не должно каждый раз зависеть от того, насколько сильным тебе кажется соперник.

В этом и заключается один из важных переходов из тренировки в соревнование: научиться доставать свою игру, несмотря на счет, ожидания и разный уровень соперника.

Ты можешь тысячи раз качественно ударить мяч на тренировке.

Следующий уровень – сделать то же самое в тот момент, когда появляется очень соблазнительная мысль, что здесь и так хватит.

Спортсмен очень часто смешивает факт и вывод.

Факт:

«Тренер оставил меня в запасе».

Вывод: «Он в меня не верит». «Я слабее остальных». «Я ему больше не нужен».

И дальше спортсмен начинает реагировать уже на собственный вывод так, словно это установленный факт.

Падает настроение. На тренировке появляется напряжение. Хочется срочно что-то доказать. Любая следующая реплика тренера начинает читаться сквозь ту же мысль.

Хотя исходное событие было гораздо уже: сегодня ты остался в запасе.

Причин у этого может быть много. Тактика на конкретный матч, состояние после тренировочной недели, конкуренция, физическая готовность, желание посмотреть другого игрока. Иногда тренер действительно недоволен. Но даже это еще не означает всего того, что спортсмен успевает себе рассказать.

Такая же схема легко повторяется и в других ситуациях.

Факт: «Я ошибся в начале матча». Вывод: «Сегодня опять ничего не получится».

Факт: «Меня заменили». Вывод: «Я провалил игру».

Факт: «Тренер похвалил другого». Вывод: «Он считает его лучше меня».

И вот здесь полезен довольно простой вопрос:

«Что здесь произошло по факту, а что ты уже сам про это решил?»

Он не отменяет неприятное событие. Зато возвращает происходящему реальные размеры. Иногда после этого выясняется, что спортсмен переживал целую катастрофу, которая пока существовала только в его голове.

Полтора месяца здесь было тихо.

Спасибо всем, кто канал не потерял и иногда напоминал, что пора возвращаться. Возвращаюсь.

За лето накопилось немало спортивных историй. Из всего этого я бы выделил три мысли, которые хочу подчеркнуть.

1. Волнение все реже пытаются "убрать"

Спортсмен может нервничать, злиться, сомневаться и при этом хорошо играть.

Например, Алькарас после долгого перерыва рассказывал, насколько нервным получилось возвращение на корт. И в этом есть важная вещь: само волнение еще ничего не говорит о качестве игры.

Вопрос скорее в том, что спортсмен продолжает делать, когда внутри уже неспокойно.

2. Большой успех быстро становится новым давлением

После победы меняется точка отсчета.

Мирра Андреева, выиграв "Ролан Гаррос" выходит на следующие турниры уже как чемпионка турнира Большого шлема.

То, что еще недавно было бы огромным результатом, теперь может восприниматься совсем иначе. После большой победы приходится учиться жить с новой планкой ожиданий.

Прошлый успех уже случился. Его не нужно заново подтверждать в каждом следующем матче.

3. Хорошо тренироваться и хорошо соревноваться все-таки разные навыки

На тренировке полезно искать ошибки, разбирать детали и требовать от себя большего. На соревновании постоянный анализ легко начинает мешать.

Суперзвезда горных лыж Микаэла Шиффрин после Олимпиады говорила о том, насколько в сложные моменты ей помогало доверие к работе, которая уже была сделана на тренировках. Во время старта остается принять, что полной определенности все равно не будет.

Мне, конечно, особенно приятно ссылаться на почти однофамилицу. В какой-то момент подготовку приходится закончить и просто исполнять.

Вот такими тремя мыслями я хотел бы проводить спортивное лето.

Ну и погнали дальше. Не теряйте.

Я люблю рассматривать финальные матчи через архетипы.

Архетип, если говорить упрощенно, это универсальный образ, который живет в коллективном бессознательном. Карл Густав Юнг считал, что такие образы узнаются людьми из разных культур почти интуитивно: герой, наследник, мудрец, отец, путь, испытание, смерть старого мира и рождение нового.

Финал чемпионата мира для такого взгляда подходит особенно хорошо. Один матч одновременно смотрят сотни миллионов людей, а вся планета следит за одними героями, одними конфликтами и одной развязкой. Футбол в этот момент становится современным мифом, который создается прямо у нас на глазах.

И финал Испания - Аргентина дает почти идеальную архетипическую конструкцию.

Испания представляет новый порядок.

Это молодое поколение, которое уже перестало восприниматься как группа талантливых подростков. Перед нами сформировавшаяся система с собственным стилем, иерархией и ощущением исторической правоты.
Испания управляет матчем с помощью структуры, пространства, движения мяча и коллективного интеллекта. Ее футбол строится на геометрии. Каждый игрок включен в общий механизм, а лидерство распределяется между несколькими фигурами.

Эта команда похожа на будущее, которое уже наступило.

Аргентина представляет великую историю, подошедшую к своему решающему рубежу.

В ней есть память о прошлых победах и поражениях, эмоциональное единство, культ общей миссии и огромный опыт прохождения через давление. Аргентина знает, как страдать в большом матче. Знает, как пережить тяжелый отрезок. Знает, как превратить один эпизод в историческое событие.

В центре всей конструкции остается Лионель Месси.

Он давно вышел за пределы роли великого футболиста. Внутри футбольной культуры Месси стал архетипическим героем, который прошел от раннего дара до поражений, отказа от сборной, возвращения и завоевания главного трофея.
Теперь перед ним еще одна глава.

И здесь появляется один из самых красивых сюжетов финала.

Месси сыграет против системы, которая его воспитала.

Испанский футбол сформировал его язык игры. Барселона дала ему пространство, идеи, партнеров и саму футбольную среду, в которой он превратился из уникального мальчика в главного игрока эпохи.

Месси стал величайшим выражением испанской позиционной школы, хотя всю карьеру представлял Аргентину.
Теперь созданный этой системой гений встречается с ее новым поколением. Испания будет защищаться от Месси при помощи тех принципов, которые когда-то помогли ему раскрыться: контроля пространства, коллективного движения и интеллектуального управления мячом.

Получается почти мифологический конфликт создателя и создания. Только роли здесь постоянно меняются. Испанская школа создала футбольную среду Месси, а сам Месси на долгие годы стал ее высшим воплощением.

И, конечно, Месси против Ямаля.

Разница между ними составляет целую футбольную эпоху.

Один подходит к завершению пути, который уже стал легендой. Второй находится в самом начале истории, масштаб которой пока невозможно определить.

Их связывает то самое фото и Барселона. Их связывает левая нога, необычное чувство мяча, способность видеть скрытые линии передачи и естественность, с которой они существуют под огромным вниманием.

Ямаль вырос в мире, где Месси уже был главным футбольным ориентиром. Теперь они могут встретиться в финале чемпионата мира как две точки одной линии. Месси представляет память великой игры. Ямаль представляет ее продолжение.

Поэтому этот финал намного шире обычного спора о тактике, форме и составах. На одном поле встретятся прошлое и будущее, великий герой и молодой наследник, аргентинская эмоциональная семья и испанская система, личная легенда и коллективная геометрия.

Испания выходит на поле, чтобы открыть новую эпоху. Аргентина выходит на поле, чтобы добавить последнюю великую главу в уже созданную историю.

А в центре окажется Месси: между страной, которую он сделал чемпионом, системой, которая сделала его великим, и мальчиком, которому, возможно, предстоит стать следующим главным героем мирового футбола.

Давно ничего не писал и, честно говоря, не думал, что буду возвращаться с темы чемпионата мира, который хочется просто смотреть. Но матч Бельгия - США оказался очень интересным примером с точки зрения спортивной психологии.

Да, в спорте часто решают тактика, физическая форма или мастерство отдельных игроков. Но иногда один внешний фактор меняет эмоциональный фон команды, запуская совершенно другой психологический сценарий.

Перед игрой произошла история с американским нападающим Фоларином Балогуном. В предыдущем матче плей-офф против Боснии он получил прямое удаление и по автоматическому решению должен был пропустить встречу с Бельгией.

Для США это была серьезная потеря. Балогун являлся одним из ключевых игроков атаки, и тренерский штаб уже готовил матч без него. Менялась структура игры, распределение ролей, варианты развития атак.

Бельгия также строила подготовку, исходя из этого сценария. Команда анализировала соперника с учетом определенных ограничений и готовилась к конкретной версии американской сборной.

Но затем ситуация изменилась. После вмешательства американского президента за день (!) до матча дисквалификацию пересмотрели, и Балогун получил возможность выйти на поле.

С точки зрения спортивной психологии такие эпизоды имеют большое значение. Они выходят за рамки одного решения или одного игрока, затрагивая более глубокие вещи: ощущение справедливости, контроля над ситуацией и внутреннего восприятия происходящего.

Для США на поверхности это выглядело как усиление. Команда вернула одного из ключевых атакующих игроков и получила дополнительный ресурс.

Но у таких ситуаций есть и другая сторона.

Подсознательно спортсменам важно ощущать, что их успех строится на их собственных действиях. Если появляется ощущение внешней помощи, часть внутренней энергии может сместиться наружу: «обстоятельства сыграли за нас», «ситуация стала легче».

В психодинамическом смысле команда иногда теряет часть того напряжения, которое возникает при необходимости самостоятельно преодолевать трудность. Именно препятствие часто становится источником внутренней мобилизации.

Получается интересный контраст. Бельгия получила внешний раздражитель и могла превратить его в топливо.

США получили благоприятное изменение обстоятельств, но вместе с этим могли столкнуться с более тонким психологическим эффектом: часть ощущения собственной силы оказалась связана с внешним решением.

И вот здесь начинается самое интересное.

Чувство несправедливости часто становится источником спортивной злости. У команды появляется внутренний импульс: мы должны доказать, что внешние обстоятельства не определяют наш результат, "уконтрапупить" источник решения.

Но спортивная злость сама по себе не гарантирует победу. Злость дает энергию. Однако без контроля она может превратиться в раздражение, спешку и желание слишком быстро доказать свою правоту.

Чтобы эта энергия стала преимуществом, нужен второй компонент. Вера в себя.

И именно этот компонент Бельгия получила в предыдущем матче против Сенегала. Команда уступала 0:2 и за несколько минут концовки совершила невероятный камбэк, победив в овертайме.

Такие матчи создают особый психологический капитал. Команда приобретает внутреннее знание: мы уже были в сложной ситуации. Проходили момент, когда все выглядело против нас. И мы справились.

Это меняет коллективное сознание. Еще недавно Бельгия выглядела как команда с большим количеством вопросов. Сборная, которая пыталась найти себя на фоне завершения эпохи золотого поколения.

Но после победы над Сенегалом появился новый образ команды. Она получила два мощнейших психологических ресурса. Именно сочетание этих факторов иногда превращает обычную команду в психологически очень устойчивый коллектив.

Мирра Андреева вышла в финал «Ролан Гаррос».

И особенно интересно здесь то, как много после победы она говорит о психологии.

Причем говорит очень предметно.

Про фокус. В какой-то момент Мирра видела ворсинки на мяче при подбросе. Это состояние предельной включенности, когда внимание собирается в одной точке, а тело действует почти без лишнего шума в голове.

Про отношение к ошибке. Раньше потерянная подача могла восприниматься как катастрофа. Сейчас у нее другая внутренняя логика: соперница сделала брейк, значит, следующий гейм можно забрать обратно. Ошибка становится частью матча, а не приговором.

Про адаптацию. Ветер, дождь, закрытие крыши, потерянные геймы при счете 4:1. Условия менялись прямо по ходу игры, но задача оставалась прежней: сохранить фокус, вернуться к плану и продолжать.

Про доверие команде. Мирра прямо говорит, что сейчас полностью доверяет тому, что ей говорит команда. Для спортсмена высокого уровня это огромная вещь. Когда внутри меньше споров и сомнений, больше энергии остается на саму игру.

Про рутину. Финал не требует магического ритуала. Потренироваться, поиграть в «Уно», поговорить об игре, размяться, нанести тейпы и выйти на корт. Чем выше давление, тем важнее сохранить знакомую структуру дня.

Про эмоции. После финала в Мадриде Мирра поняла, что чрезмерное спокойствие может мешать. Ей нужны эмоции, но в управляемой форме. Можно крикнуть «камон», выпустить напряжение, вернуть себе энергию. Это тонкая настройка состояния, а не попытка превратиться в машину.

Про дыхание. Она говорит, что с прошлого вечера и до конца матча использовала дыхательные техники. Перед матчем, во время матча, после матча. Потому что нервничала. И это важный момент: сильные спортсмены тоже волнуются. Их сила проявляется в том, как они обращаются с этим волнением.

В этом и есть главный урок. На таком уровне решает уже не только техника. Удар, подача, прием, движение ног, тактический план, физика, характер, восстановление, психология – все становится частью одной системы.

Побеждает тот, кто умеет держать внимание, проживать ошибку, возвращаться к плану, доверять команде, регулировать эмоции и сохранять внутреннюю устойчивость, когда вокруг финал, ветер, камеры, ожидания и собственная мечта.

Мирра сейчас показывает очень взрослую вещь. Психология в спорте – такая же часть игры, как подача, прием, движение ног и удар справа.

Иногда она видна в статистике. А иногда – в ворсинках на мяче.

Российский футбол любит разговоры про характер.

Про раздевалку, атмосферу, мужиков и тренера, который одним взглядом собирает команду в кулак.

Но как только речь заходит о психологии, разговор часто быстро сводится к простому вопросу: а психолог в клубе вообще нужен? Или хороший тренер все закроет сам?

А потом слушаешь диалог Сычева и Смолова – и замечаешь любопытную вещь. Даже футболисты, прошедшие сборную, Европу, давление и огромную публичность, спокойно говорят: спортивный психолог нужен.

Просто современный футбол стал слишком сложным для модели, где один тренер держит на себе всю систему.

В новом большом тексте разбираю, как этот вопрос устроен в «Барселоне».

Там психология давно вышла за пределы отдельного кабинета. Она встроена в среду: в адаптацию игрока, быт, учебу, работу с семьей, разговоры, давление, ожидания и ежедневный контакт с человеком.

И одна из ключевых фигур этой системы – тьютор.

Он не орет у бровки, не выбирает состав и не читает лекции про мотивацию. Зато именно через него клуб каждый день держит связь с игроком.

Получается совсем другой взгляд на психологию в футболе: мы не чиним игрока, когда стало плохо. Мы создаваем среду, в которой он постепенно учится самостоятельно выдерживать давление, конкуренцию, ошибки и ожидания.

Ссылка на текст

Редкий случай: легендарный Курбан Бердыев более двух часов говорил публично.

И оказался интересен тем, что о футболе рассуждает почти как психолог. Только вместо слов «состояние», «внимание» и «восприятие» у него – зоны, паузы, метры и секунды.

Идея первая и главная – единое понимание ситуации.

Команда сильна, когда один эпизод читается всеми одинаково. Мяч попал в зону – и у одиннадцати человек включается общая картина. Один открывается, другой страхует, третий уже готовит дальнее движение, четвертый понимает, где появится пространство.

На таком уровне футбол становится общим языком. Игроки словно договариваются до передачи. Мяч еще летит, а команда уже знает продолжение.

Идея вторая – пространственное мышление.

Бердыев различает обычную логику действия и настоящее видение. Обычная логика: получил, поднял голову, отдал. Пространственное мышление: увидел зону до приема, заранее понял, куда пойдет игра, сократил время решения.

Это качество редко видно с трибуны. Болельщик замечает пас. Тренер замечает паузу перед пасом. Психолог замечает внутреннюю готовность игрока увидеть эпизод раньше остальных.

Идея третья – сила деталей.

У Бердыева в футболе важны метр, секунда, направление корпуса, время полета мяча, момент рывка, положение дальнего игрока. Тренерское занудство определяет порядок внутри игры.

Большой футбол часто рождается из маленьких точностей. Игрок вовремя посмотрел. Чуть раньше открылся. Чуть дольше выдержал паузу. Чуть вернее почувствовал зону. Потом все говорят: классный пас. Хотя пас начался за несколько секунд до касания.

Идея четвертая – тренер чувствует игрока.

Когда Бердыев говорит о своем многолетнем товарище Виталии Кафанове, там особенно хорошо слышна психология. Вратарь живет в отдельной профессии внутри футбола. У него своя тревога, своя цена ошибки, свое одиночество после пропущенного мяча.

Сильный тренер в такой момент подбирает слова точно. Одному нужна жесткость. Другому – тишина. Третьему – короткая фраза, которая возвращает дыхание. В этом смысле тренер работает с человеком в позиции, а не с позицией на поле.

Идея пятая – ритуал как настройка.

Сам сотканный из ритуалов, Курбан Бердыев спокойно говорит о предматчевых привычках. У тренеров и игроков есть свои маленькие действия, которые помогают войти в игру. Кто-то молится. Кто-то ставит фотографию семьи. Кто-то проходит один и тот же маршрут. Кто-то делает привычную мелочь в привычное время.

Со стороны это легко назвать суеверием. Внутри профессии это способ собрать себя. День матча сам по себе создает давление. Ритуал возвращает ощущение порядка: я на месте, день идет правильно, тело готово, внимание собирается.

И вот из этих пяти мыслей складывается Бердыев.

Футбол для него – игра общего понимания, точных деталей, пространственного зрения, человеческого чутья и внутренней настройки.

Здравствуйте, Курбан Бекиевич. Наконец-то мы услышали, из чего сделан Бердыев-тренер.

@psysports

В спортивной психологии часто говорят: спортсмен должен играть для себя, а не для чужой оценки.

И тут сразу возникает вопрос: а как же болельщики? Разве великие игроки не выходят на поле ради людей на трибунах? Разве не бывает так, что именно полный стадион, шум, ожидание, признание и желание оставить след дают спортсмену дополнительную энергию?

Конечно, бывает.

Например, экс-форвард сборной России Дмитрий Сычев в одном из подкастов говорил, что им объясняли: они играют для болельщиков. Но суть этой фразы была глубже. Речь шла не просто о том, чтобы понравиться трибунам, а о желании остаться в памяти людей.

И здесь важно различать разные источники мотивации.

Есть внутренняя мотивация. Это когда спортсмен играет, потому что ему важна сама игра: развитие, борьба, удовольствие от процесса, желание становиться сильнее, потребность проявлять себя. Это основа.

Есть внешняя материальная мотивация.

Она связана с деньгами, контрактами, статусом, статистикой, местом в составе, карьерным продвижением. В этом нет ничего плохого. Спортсмен живет в реальном мире. Контракт важен. Зарплата важна. Статистика важна. Профессиональная карьера не строится только на вдохновении.

Но у материальной мотивации есть ограничение. Она хорошо работает, пока цель еще впереди. Нужно попасть в команду. Получить контракт. Закрепиться. Доказать. Заработать. Подняться выше.

А потом наступает момент, когда часть этих задач решена. Деньги есть. Статус есть. Контракт есть. И возникает вопрос: а что дальше?

Если вся мотивация держалась только на материальном результате, внутри может появиться пустота. Спортсмен как будто достиг того, за чем бежал, но потерял ответ на вопрос, зачем продолжать гореть.

И есть внешняя смысловая мотивация.

Это когда спортсмен играет не только ради себя, но и ради людей. Ради болельщиков. Ради команды. Ради города. Ради памяти. Ради ощущения, что его игра может для кого-то стать событием.

Здесь болельщик – источник энергии. Игрок не думает: «Что они скажут, если я ошибусь?» Он чувствует: «Я хочу дать им эмоцию. Я хочу оставить момент. Я хочу быть частью их памяти».

В этом смысле нет противоречия между «играть для себя» и «играть для болельщиков».

Противоречие появляется только в тот момент, когда спортсмен теряет себя в чужой оценке.

Одно дело – играть из страха не понравиться. Другое дело – играть из желания создать что-то значимое.

В первом случае внимание уходит наружу: на тренера, родителей, трибуны, комментарии, реакцию. Игрок начинает осторожничать, избегать ошибок, выбирать безопасные решения. Он вроде бы играет для других, но на самом деле защищается от их оценки.

Во втором случае внимание остается в игре. Болельщики, команда и внешняя среда не забирают свободу, а усиливают ее. Игрок действует из себя, но его действие становится больше, чем личная задача.

Поэтому зрелая формула звучит так: спортсмен играет из себя, но не только ради себя.

Это и есть ключевая разница.

Внутренняя мотивация отвечает на вопрос: «Зачем мне сама игра? Что я в ней нахожу для себя?»

Материальная мотивация – на вопрос: «Что я получу благодаря игре?»

Смысловая мотивация – «Что я оставлю после себя? Для кого моя игра станет событием?»

И для долгой карьеры третий вопрос часто оказывается самым сильным. Но он работает по-настоящему только когда опирается на первый.

Долгое время в российском спорте существовала почти неоспоримая логика: если тренер сам прошёл через давление, конкуренцию и большие матчи, значит, он автоматически понимает психологию игроков.

И в этом действительно есть правда. Опыт даёт очень многое: ощущение момента, умение считывать состояние, интуитивное понимание, когда поддержать, а когда надавить.

Но современный футбол постепенно упирается в предел одной «чуйки».

Пока тренер работает с одним-двумя игроками, интуиция ещё помогает. Но когда речь идёт о группе, о системе, о длинной дистанции, становится важно не только чувствовать, но и понимать, за счёт чего это работает и как это повторять.

Именно поэтому тренеров всё чаще нужно учить вещам, которые ещё недавно казались чем-то второстепенным:

1. Рефлексии
2. Коммуникации
3. Обратной связи
4. Управлению состоянием команды
5. Работе внутри структуры штаба

Подробно о том, почему современного тренера уже невозможно представить только как «мотиватора» или «бывшего игрока», а также почему интуиция без системы постепенно становится ограничением.

https://www.sports.ru/football/blogs/3404434.html

Не раз слышал мнение, которое, например, недавно высказывали тренеры Кержаков и Шалимов: третье место в РПЛ сейчас ничего не дает. Еврокубков нет, значит особой разницы между третьим и пятым тоже нет. Есть только первое место.

И в этой позиции очень хорошо видна разница между двумя подходами к построению команды: культурой мгновенного результата и культурой накопления устойчивости.

Таблица отражает не только медали. Она показывает направление развития команды.

Есть старая спортивная фраза: игра забывается – результат остается. И через время именно таблица становится отражением пути команды.

Третье место создает ощущение движения вперед. Подтверждает, что команда приблизилась. Делает сезон частью накопления силы.

Пятое место при задаче «только чемпионство» уже легче воспринимается как откат или тупик. А это напрямую влияет на устойчивость системы.

Возьмем Краснодар. До чемпионства команда несколько раз заходила в тройку. Именно эти сезоны создавали внутреннее ощущение: «Мы уже рядом. Мы способны. Мы движемся правильно».

Это и есть накопление психологии победителей, которая не возникает в день завоевания титула. Она появляется раньше – через постепенное привыкание команды к высоким местам, высокому давлению и высоким ожиданиям.

Команда учится жить наверху. Выдерживать длинную дистанцию. Ощущать себя претендентом.

И когда такой путь проходит несколько циклов подряд, возникает очень важная вещь – коллективная вера в собственную силу.

Тут важно, что это не эмоциональная вера. Спокойное внутреннее понимание: «Мы способны это сделать».

Именно поэтому третье место отличается от пятого. Третье место отражает накопление устойчивости, подтверждает правильность движения и показывает взросление команды.

Культура мгновенного результата живет иначе. Там существует только первое место. Все остальное воспринимается как провал.

В такой среде каждый сезон превращается в повод начинать заново: увольнять тренеров, менять курс, перестраивать состав. Процесс постоянно обнуляется – и команда перестает накапливать себя.

А большие династии рождаются из противоположной логики. Из способности удерживать направление, замечать рост до титула и проходить этапы без постоянного разрушения системы.

Психология победителей – это длинный путь, который в какой-то момент начинает ощущаться неизбежным.

В комментариях попросили разобрать, что сейчас происходит в мадридском «Реале». Вокруг клуба в последние дни появилось слишком много новостей: напряжение, конфликты, вспышки эмоций на тренировках, разговоры о расколе раздевалки.

«Реал» за короткий промежуток времени очень сильно изменился. Команда прошла через смену поколений, изменение внутренней иерархии и сразу через двойную смену тренерского вектора. Вместе с этим поменялась энергетика команды.

Раньше у «Реала» существовало очень редкое качество – внутреннее ощущение порядка. Даже в сложные периоды команда производила впечатление системы, которая понимает, куда идет. На поле могли происходить странные вещи, игра могла качнуться в любую сторону, соперник мог доминировать большую часть матча. А потом «Реал» словно включал какой-то внутренний режим и забирал игру.

Потому что внутри существовал мощный психологический каркас.

Сейчас «Реал» переживает момент внутренней перестройки. Меняется иерархия, распределение влияния, эмоциональный центр команды. А такие периоды всегда становятся одними из самых сложных для большого коллектива.

Потому что талантов хватает почти у всех топ-клубов. Главный вопрос всегда в другом: кто задает психологический ритм команды? Кто удерживает баланс между эго, амбициями и общей целью? Кто собирает раздевалку вокруг общей идеи?

Сегодняшний «Реал» выглядит как команда огромной энергии. Мбаппе, Винисиус, Беллингем, Вальверде, Тчуамени – это футболисты колоссальной интенсивности. Каждый привык быть центром событий. Каждый хочет влиять. Каждый эмоционально включен в происходящее.

Именно поэтому напряжение сейчас выглядит закономерным. Команда сейчас проходит через очень сложный процесс внутренней перестройки. Меняются роли, влияние, лидерство, эмоциональные связи внутри коллектива. А такие периоды почти всегда сопровождаются вспышками, повышенной чувствительностью и внутренним напряжением.

Вообще, происходящее очень похоже на классическую групповую динамику, которую описывал Такмен.

Сначала идет этап формирования. Команда собирается, присматривается друг к другу, роли пока остаются гибкими. Затем начинается самый эмоциональный этап – "бурление". Столкновения, конкуренция за влияние, проверка границ, борьба за внутреннюю власть. Именно в этот момент обычно появляются вспышки, раздражение и внутреннее напряжение.

После этого команда приходит к нормированию – с понятными ролями, правилами и новым порядком внутри коллектива. И только потом появляется стадия настоящего командного действия, когда энергия уходит в игру, а не во внутренние столкновения.

Несложно догадаться, что «Реал» сейчас находится именно в фазе "бурления". Команда словно ищет новую систему координат после больших изменений. Поэтому раздевалка начинает жить эмоциями. Повышается чувствительность к результатам. Любое напряжение быстрее выходит наружу. Обычный эпизод на тренировке получает дополнительный эмоциональный заряд, потому что внутри уже скопилось напряжение.

Самое интересное – именно через такие периоды очень часто рождаются большие команды. "Бурление" становится точкой, после которой коллектив как раз и находит новую структуру, новую иерархию и новый психологический центр.

Есть фраза, которая звучит почти как аксиома.

Лучший психолог – это тренер.

В ней есть правда. Тренер каждый день внутри процесса, задаёт тон, управляет вниманием, через реакцию формирует состояние игроков. Психология в этот момент происходит прямо на поле – в словах, паузах, взглядах, решениях.

Но дальше появляется нюанс.

Тренер не только поддерживает. Он оценивает. Решает, кто играет, а кто ждёт, кому доверить, а кому дать паузу. И в этой точке влияние начинает сталкиваться с ролью.

Игрок это чувствует. И постепенно начинает фильтровать, что показывать и что оставлять внутри.

Где проходит эта граница? И может ли тренер действительно закрыть всю психологию команды?

Разобрал это во второй части более подробно. Ссылка на материал: https://www.sports.ru/health/blogs/3402378.html

Проблема ЦСКА при Фабио Челестини – не в одном решении. Проблема в том, что клуб и тренер одновременно запустили процесс заново, когда он только начал работать.

Летом-осенью команда складывалась. Там не было перегруженности выбором – зато была ясность ролей. Бегунки Глебов и Круговой по краям почти без альтернативы. Шарнирный треугольник в центре поля Кисляк–Обляков–Алвес – без вариантов.

Была простая, почти хрупкая вещь – ощущение себя на поле. Игрок понимал, где он, зачем он и что от него ждут.

Зимой это ощущение начали размывать. В эту тонкую конструкцию добавили «логичное» – конкуренцию.

Пришли Гонду, Баринов, Козлов и другие. Добавился новый тренерский штаб, где есть даже специалист по стандартам.

Понятно, что конкуренция сама по себе – не зло. Но есть стадия, где она разрушает.

Молодая, неустоявшаяся команда живет не за счет конкуренции, а за счет доверия и повторяемости. Когда ты выходишь и не думаешь: «А вдруг сегодня не я? А вдруг меня поменяют? А вдруг я хуже?»

Как только появляются сравнения – появляется лишняя мысль. Лишняя мысль – это минус полсекунды. Минус полсекунды – это уже не тот футбол.

Плюс ко всему конфликт с Мойзесом затронул лидерский уровень. Уход Дивеева повлиял на устойчивость обороны. Расширение штаба добавило новые голоса внутри процесса.

Система стала сложнее. Управление потребовало большей точности. В какой-то момент команда перестала быть командой, а стала набором вариантов.

И вот здесь, считаю, тренер не справился вместе с клубом.

Клуб – потому что ускорил процесс, не дав конструкции окрепнуть. Тренер – потому что принял эту игру и начал перестраивать заново.

Челестини получил больше возможностей – и вместе с этим встал перед необходимостью выбирать. Каждое новое решение влияло на уже сложившиеся связи. Каждое изменение состава перестраивало взаимодействия. Команда снова оказалась в стадии поиска.

Он мог сделать иначе: зафиксировать костяк, встроить новичков точечно, сохранить уже найденные автоматизмы.

Но он пошел по пути: «У меня стало больше опций – значит, надо их использовать».

И потерял главное – ту самую интуитивную ясность, на которой все держалось.

В итоге получилось парадоксально. ЦСКА был сильнее, когда был менее укомплектован. И оказался слабее, когда стал глубже.

Что такое уверенность?

Для меня это вера в свои способности выполнить задачу.

Иногда задаю клиентам вопрос:

👉 нужно ли быть успешным, чтобы стать уверенным?
или
👉 нужно быть уверенным, чтобы стать успешным?

Многие думают, что сначала успех, потом уверенность. Но на самом деле чаще работает наоборот:

сначала уверенность – потом результат.

Потому что уверенность – это то, как вы себя ощущаете. Это вера в свои навыки, в свои способности, в то, что вы можете справиться.

И здесь важно понять: что для вас успех?

Это только победа? Или это способность выйти и сделать максимум в текущем состоянии?

Можно ли растить игроков без психолога?

На первый взгляд – да. Тренер управляет процессом, задаёт требования, держит команду.

Но если копать глубже, становится видно, что часть работы просто остаётся без внимания.

Не потому что её игнорируют. А потому что она нигде не оформлена.

В блоге на Спортсе разобрал это на конкретном кейсе «Зенита». Что происходит, когда психолога нет как части системы, и как в таких условиях распределяется его функция.

Этот большой текст даёт старт серии материалов о том, как может быть устроена психологическая служба в развитии игроков.

Ссылка на материал: https://www.sports.ru/football/blogs/3399622.html

Недавно работал с игроком, который восстановился после травмы. Физически он уже был давно готов. Но игра не возвращалась.

И в какой-то момент стало ясно: дело не в ноге. Дело в состоянии.

Возвращение после травмы почти всегда воспринимается как физический процесс. В реальности всё решает то, что происходит внутри игрока.

1. После травмы тело часто готово раньше, чем голова. Движения есть, но внутри остаётся осторожность.
Игрок начинает «страховаться» – и из-за этого теряет скорость. Игра замедляется не из-за формы, а из-за восприятия риска.

2. Возвращение требует постепенности. Сначала – включение в процесс. Потом – рост интенсивности. И только потом – полноценная игра. Попытка сразу играть «как раньше» почти всегда создаёт лишнее напряжение.

3. Уверенность не возвращается сама. Её нельзя просто «почувствовать». Она собирается через действия. Через простые эпизоды и накопление опыта.

4. Сомнения приходят почти всегда. Вопрос не в том, есть ли они. Вопрос – есть ли на них ответ. Появляется ясность – появляется контроль. А вместе с ним – стабильность.

5. Переломный момент – это восстановление доверия к телу. Когда игрок перестаёт проверять каждое движение. И начинает играть.

Именно в этот момент возвращаются скорость, свобода и чувство игры.