Новая элита заключила с режимом то, что Вера Дэнэм назвала "Большой сделкой", а Шейла Фицпатрик - сталинским социальным компромиссом. Что, собственно, Пименов и изобразил.

Режим гарантировал высокий по советским меркам уровень жизни без всяких революционных загибов, а элита отвечала верностью и преданностью. Правда, ее все равно периодически прореживали, но к послевоенному периоду она вполне осознала свои сословные интересы и по мере возможности прореживанию сопротивлялась. А потом и вовсе изжила это мрачное наследие культа личности.

Кто хочет подробнее ознакомиться с тем, как послевоенная элита сплачивала ряды и отстаивала своих, а также повышала уровень благосостояния (свой, разумеется, не трудящихся же масс!), горячо рекомендуем книгу Олега Лейбовича «В городе М. Очерки социальной повседневности советской провинции в 40–50-х гг.», действие которой происходит в конце сороковых годов в Перми.

Телефон там тоже фигурирует. И даже целый телефонный завод. В характерном контексте: «Зав. базой ОРСа телефонного завода <...> 15 декабря внес личных денег старого образца под предлогом выручки за продажу водки 12 тысяч 100 рублей, а водку от учета скрыл». За что получил двенадцать лет.

Суть аферы связана с денежной реформой 1947 года - завбазой спасал свои сбережения, которые бы неизбежно потерял при честном обмене через сберкассу: его 12 000 превратились бы в 1 200.

Правда, можно было обойтись и без страшной статьи ст. 162 УК РСФСР - "Хищение социалистической собственности".

Завбазой всего-то надо было договориться и задним числом положить свои 12 000 на вклад. Да, они сократились бы до 8 700 и это все равно была бы уголовка.

Но совершенно другая статья - ст. 120, «Злоупотребление служебным положением без хищения» (максимум три года, уважаемому человеку вообще условно). Это, согласно сводкам МВД, и сделали вполне массово менее жадные представители элиты.

Но завбазой захотел сохранить все - и все потерял.

Ну, а водка - советский всеобщий эквивалент, как без нее. В ОРСе закрытого предприятия, каким был телефонный завод, ее было море разливанное. Чем нечестный завбазой и воспользовался.