Про голубей у нас, конечно, получилось не вполне правильно. В чтимых традициях начать следовало с древних римлян, которые отлично умели встраивать биологических агентов в технологические системы (как и строить эти системы).

Обратимся к "Естественной истории" Плиния Старшего - компендиуму античных естественнонаучных знаний. Про голубей там тоже есть, наряду со страусами, фениксами, орлами и павлинами, а также зловещими совами и воронами.

В книге X, посвященной птицам, сообщается, что голуби полны семейных добродетелей ("прелюбодеяние у них неизвестно", они по очереди насиживают яйца и нежно заботятся о птенцах), хотя и отличаются некоторым тщеславием и порой излишне любуются своим оперением.

Но главное, что голубей можно использовать для срочных сношений в экстренных ситуациях. Так поступил после убийства Цезаря Децим Брут (это не тот, который "и ты, Брут" - тот был Марк). Засев в осажденной войсками Марка Антония (вот это точно тот, который Клеопатра) Модене, Брут отправлял с голубями послания в сенатский лагерь: "Какой прок был Антонию от осадных валов и бдительной стражи, и даже от сетей, коими тот перегородил реки, когда послание летело по воздуху?"

Рассказав о полезном военном применении голубей, Плиний в завершение с неодобрением написал о голубятниках, которые в своем увлечении голубями теряют всякую меру: строят им башни-голубятни, без конца рассуждают об их родословной, и готовы отдать за пару голубей четыре сотни денариев!

Но, по мнению современных исследователей, именно наличие голубятников в Модене и ее окрестностях и позволило Бруту обмениваться посланиями с сенатским лагерем: голуби всегда летят домой, поэтому Бруту нужны были голуби, которые выросли за пределами городских стен, а сенатским - наоборот.

Брут, как и подобает мятежнику, успешно использовал почтовых голубей как подрывную технологию против римской осадной науки и отбился таки от Антония. И следующие две тысячи лет вдохновлял военно-связную мысль.