Вариант с противоположным знаком, где пишбарышня - не жертва обстоятельств и собственных страстей, а хищница и охотница на доверчивых мужчин. Знакомьтесь - Надежда Петровна Борташевич, супруга заведующего городского управления торговли Степана Борташевича, из "Времен года" Веры Пановой.

Бывшая машинистка. Причем не просто машинистка, а выпускница секретарских курсов. Деловая этика американской "идеальной секретарши" подается авторкой с явной издевкой:  

"Надя пришла в трест из «Полиглота». Так назывались курсы иностранных языков, стенографии и машинописи, организованные в начале нэпа группой дельцов. Обучение на курсах стоило дорого, но Надин папа, портной, ничего не жалел, чтобы обеспечить дочери будущее... За шесть месяцев Надю обучили в «Полиглоте» стенографии и машинописи по новейшей системе. Большой зал, уставленный рядами грохочущих «ундервудов», внушал благочестивое отношение к конторскому труду. Преподавательницы, солидные особы, прекрасно одетые и причесанные у парикмахера, наставляли учениц в том смысле, что служащая девушка должна быть как картинка, это внутренне дисциплинирует и способствует служебному успеху. Надя чутко прислушивалась к этим наставлениям…"

Отметим еще весьма сомнительное происхождение Наденьки - она дочка портного, то есть частного, хотя и очень мелкого, предпринимателя.

Далее машинистка Наденька, которая "выглядит как картинка" ("платьица неимоверной чистоты, вкуса и свежести, ... румянец — нежнейший, маникюр — новехонький, завивк[а] — сам[ая] модн[ая], на высоко открытых стройных ногах — тончайшие чулки без единой морщинки"), встречает начальника - выдвиженца из рабочих Степу Борташевича. Она женит простака на себе и склоняет на путь хищения социалистической собственности в особо крупных размерах.

Степан Борташевич расхищает госимущество и ходит под расстрельной статьей даже не годами, а десятилетиями (книга вышла в 1956 году, такое уже было можно). У него богатый дом и правильные советские дети, а воздушная Наденька превращается в идола с лицом, "похожим на неподвижную белую маску с подбритыми и начерненными бровями и кроваво-красным ртом".

В финале советская законность наконец торжествует: Борташевич, узнав, что разоблачен, стреляется. Его дочь бросает институт и поступает на стройку, дабы искупить преступления отца. Надежда Петровна бежит из города. Как намекает автор, у нее немало припрятано на черный день.

Вот такой гнусный образ. Впрочем, и как жертва, и как хищница машинистка в советской литературе остается сексуальным объектом.