(ч.2) Ладно, вернемся к морали. Я писал, что не считаю мораль ни формальным, ни неформальным институтом. Тогда что это? Это набор представлений компромиссной природы, формированию которого способствует именно что формализованное принуждение, свойственное формальным институтам.

Логика тут очень простая. С одной стороны, система формального принуждения заинтересована в том, чтобы расходовать минимум сил на обеспечение соблюдения правил, установленных для подконтрольных субъектов отношений. А для этого надо сместить окно Овертона таким образом, чтобы целевое поведение находилось как раз внутри окна, а нарушение правил вовне. И моральные установки в качестве инструментов позиционирования окна Овертона приходятся как нельзя кстати.

С другой стороны, принуждаемым к соблюдению правил субъектам выгодно усвоить набор представлений, упрощающий подчинение принуждению. Как говорится, если ничего нельзя сделать, то надо расслабиться и получать удовольствие – тут та же самая логика. Потому, в условиях наличия дееспособных формальных институтов, моральные установки, упрощающие соблюдение правил, усваиваются куда эффективнее, попутно эволюционируя для наилучшей согласованности с другими типичными представлениями субъектов отношений. И вот так, на встречных курсах, система управления и объекты управления вырабатывают набор компромиссных представлений, составляющих "мораль".

На международном уровне ничего подобного не происходит, потому я и написал, что морали там взяться неоткуда. И тут возникает проблема стыковки двух миров, если хотите, или двух уровней организации человечества. Политик высшего уровня, естественно, действует, прежде всего, в логике, актуальной для взаимоотношений государств, т.к. является одним из тех, кто за организацию этих взаимоотношений и отвечает. И там морали нет. Но когда он толкает речь на широкую публику, то обращается к субъектам, осуществляющим свои взаимоотношения внутри государства, т.е. существующих в поле принуждения формальных государственных институтов и усвоивших, в массе своей, упомянутый набор моральных представлений.

Зачастую, это не создаёт никаких проблем, т.к. в норме отголоски сложно объяснимых с моральной точки зрения геополитических процессов почти не доходят до основной массы населения. Мало кому интересно вдаваться в подробности международных отношений и потому политик может просто не говорить о тех аспектах данных отношений, которые явно не соответствуют усвоенным людьми моральным установкам, чтобы не вызывать у них когнитивного диссонанса. Но когда приходит война, геополитика резко становится отчётливо заметной даже самому последнему дебилу – это нечто, о чём нельзя не говорить. И начинаются проблемы. Что делать? Надо ли объяснять людям всё то, что я написал в данном посте? Что мораль штука не абсолютная, что тут она есть, там её нет, здесь играем, здесь не играем, здесь рыбу заворачивали?

Я считаю, что пытаться вываливать подобное на широкую аудиторию категорически нельзя, т.к. это предполагает выдачу огромного и ничем не оправданного аванса в части оценки интеллектуальных способностей такой аудитории. На каждого человека, способного понять и воспринять «честное» объяснение, придётся 20 человек, категорически не способных этого сделать. Для подавляющего большинства подобная бескомпромиссная и неуместная честность станет лишь дополнительным аргументом для отказа от морали в своей повседневной жизни, что совершенно никому не нужно – ни государству, ни самим этим людям. Потому, конечно, и Путину и другим политикам верхнего уровня приходится как-то напрягаться в части пристёгивания морали к международным отношениям военного времени, которые привлекают много внимания, и в которых эту мораль очень сложно разглядеть даже достаточно тупому человеку. Надо относиться к этому с пониманием и стараться верить – это в ваших же интересах. Главное, чтобы они сами в это не верили