Ты здесь умрешь: среди сухих степей, лет эдак через... Никому не интересно. Ты мог бы быть счастливей и глупей, ты мог бы слушать "Кровосток" и "Плесень",
ты мог бы пить "Абсентер" за полтос, курить с ментолом, делать классный хаер. Считать нечетным чётное число полос, и в темноте дрочить на Сальму Хайек.
А, может, это было где-то там, в далеком прошлом, за обшитой дверью? Жаль, что мезинца под топор не дам - не верю памяти. И никогда не верил.
Как хорошо - не помнить ничего, и не пытаться выглянуть за шоры, и слушать жизнь, которая течет, как свет в полночной комнате, за шторой.
Красота и величие Ставрополя состоит в том, что тут есть проспект Карла Маркса.
Если встать в его конце, его можно раскатать подобострастным ковром, и на его узбекских узорах возникнет неоклассическое безобразие, современная безвкусица, купеческие дома с выбитыми окнами, доходные дома, заколоченные и замурованные, "кино, салуны, за углом - одно кафе с опущенною шторой", и церковь, о наличии которой, когда б не рядом с моргом, позабыл б - "и если б здесь не делали детей", то отче бы скрестил автомобили.
Вообще, довольно занятно наблюдать мешанину цветов этого проспекта, особенно, южным декабрем. Все вроде серо, а вроде и нет. Занятно.
И все кончается цирком. К нему ведёт, в принципе, все движение. Ну, ещё к бюсту Ленина. Но Великий Вождь не против такого соседства, я думаю.
Есть нечто прекрасно наивное в именовании улиц в честь великих революционеров - Орджоникидзе, Дзержинского, Ленина, Морозова, Артёма и т.д. - и расположении на этих улицах главных нервов потребительского общества. Это месть времени за несбыточность надежд.
Когда-нибудь и в мою честь назовут улицу.... И поставят на ней кальянную.
И затеялся смутный, чудной разговор: кто-то песню стонал, и гитару терзал... А припадочный малый, придурок и вор, мне тайком из-под скатерти нож показал. (с)
Серебряный крест - лучше, чем золотой, больше веры в нем, что ли. Не зря ли, что он появился вместе с тобой, на моей жизни проросшем поле.
Даже кошке нравится крест на моей груди - это уверяет меня, что мы - семья. Она соблюдает заповеди, в основном "не вреди", и, явно, верит в бога больше, чем я.
Крестик не жжётся, я кожей к нему привык, как к твой волосам, цветом эбен. Знать, на моем пути указателями были кресты, раз один из них указал "к тебе".
Ниоткуда, с любовью, письма находят путь сквозь червоточины отделений почты. А ты сидишь и надеешься, что хоть кто-нибудь получит листок бумаги. Даже ночью
не знаешь, куда себя деть, от пустой тревоги: вдруг потеряли? Или с адресами беда. Женщины-почтальоны, словно лукавые боги, прямого ответа уже не дадут никогда.
Написанное от руки переживает вечность: рукописи - не горят, это известно всем. И завершенность письма отрицает конечность, связанных с содержанием проблем.
Соблюденная пунктуация добавляет вес телу письма, не говоря о смысла пределах, мол, смотрите: вот он я, в точках весь, в запятых, восклицательных знаках, пробелах...
Орфография русского языка, точно блядь, задирает подол словаря, поднимая цену: заставляя писать правильно, до последнего "ять", забирая ненужные костыли т9 и автозамены.
Наконец, вся жизнь, доверенная бумаге, добровольно ложится в бумажный гроб, как я сам, когда-нибудь, в деревянный лягу, спрятав мысли под землянной сугроб.
Но и это не станет концом печальным, я продолжусь в буквах, слогах, словах. Перечитывайте меня, иногда, вечерами, и вздыхайте непреднамеренно: "Ах".
Умер Кэри-Хироюки Тагава. Хороший был актёр. Много где играл, но самая запоминающаяся роль для меня - в фильме "Иерей-сан" Егора Баранова. Жаль мужика.
Короче, тема такая: Вячеслав Да в куплетах читает рэп. Я, одетый и разукрашеный в Пьеро - Вертинский Стайл, припевы пропеваю романсом. И все это под бит и классическое фортепиано.
Пародия: самый солидный сом перекликается в профиле с корюшкой и веслом. Небо синит с водою, но секки-диск, что небо цветное, а вода - нет, гласит.
Формула программного объекта затряслась от установленной задачи. Исходя слюною, спорю: Айвазовский точно воду чувствовал иначе!
Давит яблоко глазное алгоритм, не щадя меня на гигабайты, но любовь не вычислит в IT беспристрастный объективный Python*.
Лишь ампер бегущий в лабиринте свяжет мониторы точкой С, от работы плавится процессор сыром на стальной сковороде.
Сколько промтов, вымученных зря, в чатах цифрового gpt… он не в силах руку мою взять, по мощеной улице пройти, приобнять робеющие плечи, если их пронизывает дрожь…
Не вмещает сердце человечье в плате материнской Macintosh.
* Python - язык программирования, часто используемый для нейросетей.
