Ниоткуда, с любовью, письма находят путь
сквозь червоточины отделений почты.
А ты сидишь и надеешься, что хоть кто-нибудь
получит листок бумаги. Даже ночью

не знаешь, куда себя деть, от пустой тревоги:
вдруг потеряли? Или с адресами беда.
Женщины-почтальоны, словно лукавые боги,
прямого ответа уже не дадут никогда.

Написанное от руки переживает вечность:
рукописи - не горят, это известно всем.
И завершенность письма отрицает конечность,
связанных с содержанием проблем.

Соблюденная пунктуация добавляет вес
телу письма, не говоря о смысла пределах,
мол, смотрите: вот он я, в точках весь,
в запятых, восклицательных знаках, пробелах...

Орфография русского языка, точно блядь,
задирает подол словаря, поднимая цену:
заставляя писать правильно, до последнего "ять",
забирая ненужные костыли т9 и автозамены.

Наконец, вся жизнь, доверенная бумаге,
добровольно ложится в бумажный гроб,
как я сам, когда-нибудь, в деревянный лягу,
спрятав мысли под землянной сугроб.

Но и это не станет концом печальным,
я продолжусь в буквах, слогах, словах.
Перечитывайте меня, иногда, вечерами,
и вздыхайте непреднамеренно: "Ах".