Кладовая лишних слов | Книги

Иван Гончаров «Обрыв»
После «Бесконечной шутки» я дала себе обещание не читать ничего, сложнее Гончарова, и очень рада, что Гончаров у меня все-таки был. Потому что с «легким» чтением случился провал: мне все было скучно и раздражало. И Гончаров оказался спасением.

Это роман о Борисе Райском, 35-летнем представителе светской интеллигенции, который бесконечно ищет себя: он немного музыкант, немного художник, немного писатель. Проблема в том, что, чтобы стать настоящим музыкантом, художником или писателем, надо много учиться и работать, а Райскому достаточно собирать восторженные комплименты от дам и близких друзей, мало что смыслящих в искусстве. Живет он на доходы от имения, которым честно управляет бабушка. В один прекрасный момент Райский загорается романтической идеей уехать «в глушь, в деревню», чтобы в тишине и покое написать Великий роман, и знакомится там со своими двоюродными сестрами, воспитанницами бабушки, Марфенькой и Верой. И все заверте…

Забавно, что если подробно пересказывать сюжет «Обрыва», то он выглядит как самый обычный любовный роман. Что, конечно, еще раз доказывает, что талантливый человек может написать великую книгу, опираясь на любую сюжетную модель. Да, Гончаров берет за основу довольно привычный троп: прожженный светский франт, который «учился понемногу чему-нибудь и как-нибудь» нарушает покой тихого городка. Но ожидания читателя разрушаются: мелькает очень похожая в своей наивности на пушкинскую Татьяну Марфенька, но тут же уступает место Вере, которая видит столичные уловки насквозь. Где-то рядом с обрывом мелькнут и призрак Бедной Лизы, и Катерины из «Грозы» Островского, и тоже растворятся. А герои-нигилисты лишатся своих сияющих доспехов.

Роман Гончарова – это психологическая драма, в которой подробно зафиксированы движения души всех участников. И любовь, которая на самом деле и не любовь вовсе, а игра в любовь от скуки, в подражание вычитанным где-то сюжетам. И софистический эгоизм, который прикрывает нежелание брать на себя ответственность мудрствованием и якобы честностью. И те моменты, когда чувство теряет власть над человеком, растворяется, когда вроде бы «ничего не случилось».

Роман Гончарова – это еще и довольно подробно описанный быт поместья и особенности жизни высшего сельского общества в деревне. Какие вопросы волновали дворян, как на их повседневную жизнь влияло общественное мнение, насколько серьезны для них самих были ограничения, нелепость которых признает и сам Райский.

Тут много рассуждений о природе семьи и брака, а еще о феминизме и несправедливости положения женщин в обществе. В какой-то момент роман начинает звучать очень современно, а для 19 века, учитывая консерваторские взгляды Гончарова, он невероятно прогрессивен.

Кроме того, это, как и «Обыкновенная история», еще и смешной роман. За юмор, в основном, отвечает бабушка, Татьяна Марковна, невероятно обаятельная героиня, просто королева. Бабушка держит в кулаке огромное имение, и ее перебранки с Райским и поучения мгновенно разряжают обстановку. При этом она иногда готова отказаться от своих взглядов и признать правоту молодежи, и когда бабушка встает на сторону внуков, это страшная сила.

Резюмирую. «Обрыв» – это обаятельный толстый роман, в котором хочется жить. Его герои воспринимаются как живые люди: они раздражают, возмущают, бесят. Иногда их хочется придушить и топать ногами от их поступков. Но их точно не назовешь картонными, схематичными или безжизненными. Эта книга – кропотливо и с любовью выстроенный мир. И тут очень хорошо чувствуется, что она писалась 20 лет, развитие персонажей в этом случае – это еще и развитие автора, поэтому выглядит оно максимально органично. Прекрасная и, на мой взгляд, недооцененная русская классика.

Начала грызть свой подарок, La península de las casas vacías de David Uclés. Мне очень нравится, что в книге короткие главы, по две-три странички, как раз на сеанс плотного чтения на испанском с разбором лексики.

Я прочитала всего 40 страниц, но уже узнала, что:

😏В испанской деревне в Андалусии была специальная липовая аллея, куда все приходили, чтобы заниматься сексом, в строго обозначенные священником дни. Заниматься этим в другие дни значило навлечь несчастья.

🕯️Считалось, что когда у роженицы наступают финальные потуги, сами по себе загораются все свечи в доме, поэтому их выносили из дома, чтобы избежать пожара.

💀Младенцев, умерших при родах или до 6 месяцев, не хоронили, а выбрасывали в пропасть, одну из самых глубоких в провинции. Для этого специально отбирали несколько женщин рода, которые шли пешком около 80 километров, чтобы исполнить обряд. Матери даже смотреть на лицо младенца нельзя было.

💔Дом во время траура покрасили в черный, и внутри тоже. Потом у них осталась черная краска, и они покрасили листья деревьев, кошек, мулов, заборы и даже какую-то женщину, зашедшую выразить соболезнования.😁

Вроде бы, тут автор преувеличивает. Дом погружали в траур: наглухо закрывали окна, вешали траурные ленточки, но не так радикально – кстати, в «Доме Бернарды Альбы» Лорки как раз был такой погруженный в траур дом.

🎾Tapia, фамилия известного игрока в падель, значит «забор»

📄Неотчуждаемое церковное имущество называлось las manos muertas – буквально «мертвые руки». Забавно, что меня за пару глав так забросали разным магическим реализмом, что, когда я прочитала в главе про похороны, что прогрессивная партия обещает разделить мертвые руки между бедняками, я почти ухом не повела😁.

Продолжаю наблюдение.😶 Пока, по ощущениям, Уклес – прямой наследник Маркеса, и его вымышленная деревня Хандула то ещё Макондо.

Иллюстрация – фотография Cristina García Rodero из цикла «Скрытая Испания»

Михаил Левантовский «Невидимый Саратов»
Слушала, плевалась, хотела бросить. Написала негативный отзыв на эмоциях, хотела переписать с мягкими формулировками, но решила оставить все как есть. Если вы любите эту книгу – простите и не читайте дальше.

Ну какой же приторно-сладкий получился роман! Герой, весь из себя тонко чувствующий и ранимый, пишет сочащиеся патокой письма к жене, где безудержно романтизирует их прошлое. В настоящем он не способен и рта открыть, чтобы разобраться в разваливающихся отношениях.

Забавно, что название (гы-гы все думают, что Саратов – город, а это фамилия мужика, ПРИКОЛ) отсылает к «Сказкам старого Вильнюса» Макса Фрая: ждем городское фэнтези, потом оказывается, что Саратов не при чем, а потом – что стиль похож на Фрая чуть менее, чем полностью. Вся эта фиксация на мелочах, запахах, брызгах, моментах, щедро сдобренная сиропными метафорами.

С героем происходит чудо в духе комедий типа «Клик», где какая-то магическая ерунда от Очень Мудрого Волшебника заставляет сначала Страдать, а потом Осознавать и Преодолевать. Из-за этого чуда он попадает в мир, лор которого нам зачем-то долго объясняют через длинные разговоры, но все эти правила нового мира НИКАК не влияют на развитие сюжета. Трава называет асфальт каменным морем (ПРИКОЛ).

Я до последнего надеялась на что-то, способное претендовать на мысль. Например, окажется, что графоманские письма введены в текст сознательно, и что это критика тех, кто романтизирует реальность только на словах (ну или в сторис) вместо того, чтобы поговорить с живым человеком и попытаться сделать ее лучше. Что мы, как в романе Лорен Грофф «Судьбы и фурии», вдруг увидим картину со стороны Ольги, узнаем, что скрывается за прекрасными романтичными письмами на самом деле.

Но у нас есть только коктейль из вторичности: стиль от Макса Фрая, мир – смесь «Приключений Карика и Вали», «Алисы в стране чудес» и фильма Спилберга «Дорогая, я уменьшил детей». А ещё пара личных кинков Левантовского и вот такие вот ПРИКОЛЫ:

Фраза «в одних трусах» отвлекла его на мгновение, и в это мгновение он вообразил людей в нескольких трусах. И подумал: если на ком-то надето несколько трусов, но больше ничего нет, можно ли сказать, что этот человек «в одних трусах»?

Ну ладно, ненапряжная легкая книжка, можно просто признать, что не мое, и махнуть рукой, но есть одна неуместная и потенциально вредная линия. Посреди приключений человека-заколки и сладеньких любовных писем вдруг возникает девочка, которая идет в аптеку, врет про больную бабушку, спокойно получает на руки несколько пачек реально существующего препарата – в книге зачем-то дано его название – и совершает попытку суицида. А дальше нас ждут жуткие мучения от угрызений совести главной булли, она же дочь героя, готовой на все, чтобы исправить ошибку. И все, потом линию просто бросили, показав, как мать принимает раскаявшуюся дочь.

Понимаете, какая конструкция выстраивается? Классный выход из ситуации: все точно пожалеют и больше не будут буллить, да. Топитесь, девушки – в пруду, то есть в аптеках, довольно наивных фармацевтов.

Самое обидное, что эта линия сама по себе не нужна. Нужно было показать, что ребенок в семье, где родители не могут поговорить о своих отношениях, страдает и может натворить делов? Так достаточно было бы, чтобы жертва после особо жестокого эпизода буллинга просто не пришла в школу. На мой взгляд, нужны очень веские основания, чтобы вводить в сюжет подростковый суицид, и если делать это, то хотя бы не бросать эту линию на полпути, а закончить историю жертвы.

Вообще, ощущение, что автору просто надоело писать, хотелось все уже побыстрее закончить. Потому что герой просто так расколдовывается, и они с женой просто так начинают разговаривать, после стольких лет недомолвок и додумок, тихих обид и заталкивания чувств поглубже. У героев комедий с Сэндлером есть хоть момент осознания, а тут, видимо, сам факт разговора с вещами в форме заколки – достойная замена семейному психотерапевту.

Резюмирую: не тратьте время и ни в коем случае не давайте ее подросткам.

🗣: Современные дети совсем свихнулись со своим сикс-севен, у нас такого не было
Пеппи Длинный чулок в 1945:

Контент выходного дня: подруги подарили мне на день рождения книжный бокс от Librería Ramón llull. Я писала про этот книжный вот здесь, а здесь показывала книги из их путеводителя по литературе (и планирую показывать ещё… когда-нибудь😁)

В боксе собственное вино книжного, шоппер с девизом «Leer en defensa propia» – читать в целях самозащиты, закладки, блокнотик и книга: Kafkiana de Peter Kuper, комиксы по 14 знаковым рассказам Кафки. А вне бокса ещё подарили La península de las casas vacías de David Uclés, большую семейную сагу о гражданской войне, в прошлом году этот роман забрал всевозможные испанские премии.

«Кафкиану» уже начала читать, не удержалась, полезла в русские тексты освежать рассказы в памяти. В общем, этой осенью за атмосферу будет отвечать Кафка, а то пока даже на пироги рука не поднимается в такую жару.

В комментариях положу видео с распаковкой бокса) И теперь надо придумать, по какому поводу открыть такую книжную бутылку вина. Есть идеи?)

С какими нонфикшен-книгами проводил лето книжный Телеграм?

И снова 3 сентября #нонфикшен_дайджест! Возвращение легенды этого канала. Что советуют читать мои коллеги-блогеры из свежей нехудожественной литературы? А вот что:

🔴Валентина Books in my hands наслаждалась внезапными переплетениями судеб в книге Наталии Семеновой «Связанные искусством»

🔴Вероника Lukupäiväkirja сравнивала «Повесть об ужасе» Эдит Биркхед с современным готическим литведом

🔴Мария «48 страница» следила за поворотами истории и человеческих судеб в книге Егора Сенникова «Расходящиеся тропы»

🔴Дарья «Бесконечные истории» очаровалась Федором Михайловичем, исследователем тру-крайма и дедлайнщиком, благодаря книге «Вселенная Достоевского»

🔴Лиза «Язык приготовила» читала в книге Максима Жегалина «Бражники и блудницы» про похождения бражников и блудниц Серебряного века

🔴Динара «Книгач» обходила и влюбилась в Куршскую Косу с её аутентичным набором флоры, о котором читала в «Венок Неринги» Галины Кученёвой

🔴Оля «Kitaptar&Ольга» изучает «Мифы тюрков» Иликаева и Шарипова и задаёт неудобные вопросы 

🔴Наталья «Кладовая лишних слов» изучала историю телевидения вместе с «Книгой Уткина: Мы тут жизнь же ивем»

🔴Лена «что читает леночка» посмотрела все обзоры всех красных дорожек и решила разобраться, почему так на них много всякого металлического и доспехового с книгой «Броня и блеск»

🔴Настя books & all разбиралась в цензурирующих практиках автократических и демократических стран с «О цензуре» Ай Вэйвэя

🔴Динара I am booked потеряла счёт времени с новой книгой Патрика Радден Кифа London Falling

🔴Анастасия Drinkcoffee.Readbooks наблюдала смертоубийства на необитаемом острове в книге Дэвида Гранна «Вейджер. Реальная история о кораблекрушении, мятеже и убийстве»

🔴Наташа «Все прочитали и я прочитала» наблюдала за прошлым с Дмитрием Антоновым и Людмилой Суковой в «Русском Средневековье. Люди, храмы и экономика спасения»

Весенний дайджест пропущен, но посмотрите зимний.

#нонфикшен

С какой книгой встречаете осень?

Отвечает книжный телеграм:

Даша, Бесконечные истории | Кельн читает, будет подглядывать за кабанами с книгой «Гнездо кабана: истории из заповедника» Надежды Панковой.

Света, Лета запомнит, погрузится в атмосферу Японии с романом Дэвида Митчелла «Тысяча осеней Якоба де Зута».

Юля, ежик в книжном тумане, будет вспоминать обэриутов с антиутопией «Собака Вера» Евгении Чернышовой.

Юля, Литературное беспутство, рассчитывает похихикать над «Мир тесен» Дэвида Лоджа.

Наташа, Следующая история, отправится в нуарную шведскую осень с романом «Осеннее преступление» Андерса де ла Мотта.

Наталья, Кладовая лишних слов, рассчитывает на звенящий холод канадской природы в романе «Корабельные новости» Энни Пру.

Лиля, Лиляка-читака, вернется к «Герою нашего времени» Михаила Лермонтова.

Вера, Вера и пустота, будет размышлять вместе с Константином Паустовским и его «Золотой розой».

Наталья, чопочитать, будет расследовать убийство в романе «Призраки воды» С. К. Тремейна.

Я же наконец возьмусь за «Северный лес» Дэниела Мейсона в надежде разогнать тоску чем-то утешительным.

С какой книгой встречаете осень вы?

Владислав Крапивин «Синий город на садовой», «Бабушкин внук и его братья», «Синий треугольник»
Сегодня 6 лет со дня смерти Крапивина, писателя, который за этот год стал центром моего чтения. Поэтому хочется рассказать, что нового я прочитала у него за это лето. В последнее время мне стало сложно говорить о его книгах, потому что кажется, что все уже сказано до. Книги Крапивина превратились в такой уютный, знакомый мир, куда я возвращаюсь каждую вторую книгу. Обязательно тут будут мальчики, дружба, борьба с несправедливостью и эхо времени, в которое создавалась книга.

Например, в «Бабушкином внуке и его братьях» очень громко звучат 90-е. В жизнь героя вторгается Чеченская война, и его так возмущает и обескураживает жестокость взрослых, что в текст прорываются совсем не детские рассуждения.

И тут крапивинский герой как будто растерян и растерял свой прежний запал. Он уже не стремится защитить друга от строгих родителей, не воюет с учителями и не показывает чудеса смелости. В новом мире, где ежедневно погибают сотни братьев, детям остается только уйти в фантастические безлюдные пространства, на которых действуют совсем другие законы, но каждый раз можно найти что-то новое.

Было небольшое ощущение, что я читаю ремейк «Журавленка и молний»: как бы эта книга прозвучала в новой реальности. Читать было по-прежнему интересно, но солнца и света тут значительно меньше, чем в раннем творчестве Крапивина. Многие высказывания о 90-х актуальны и сейчас. Пугающе актуальны.

«Синий город на садовой», написанный в 1990-м, в этом отношении намного ближе к советскому Крапивину. Это рассказ об одном лете, во время которого из картинки на вазе благодаря детскому воображению выросли волшебный город и крепкая дружба. Беспредел 90-х есть и здесь, но справедливость все-таки торжествует. Из относительно новых тем тут довольно громко звучит религиозная: крапивинские пионеры никогда не были откровенно против Бога, а тут они делают к нему первые шаги. Чуть позже эта тема продолжится в «Кораблики, или помоги мне в пути».

«Синий треугольник» – самая необычная книга, из тех, что я читала у Крапивина. Идейно – и автор сам об этом пишет – она повторяет «Лоцмана»: это тоже высказывание о писательстве и о его роли в жизни автора, но «Синий треугольник» устроен намного сложнее. Тут намеренно нет внятного сюжета, он скачет и перепрыгивает, декорации и правила игры меняются со скоростью света, и совершенно невозможно угадать, что будет на следующей странице. У меня появилось ощущение, что мне немного не хватало знания биографии Крапивина, чтобы словить все отсылки, но даже так получилось понятное высказывание о творчестве и его роли в жизни автора.

З.Ы. Преступно долго откладывала отзыв на прочитанные еще в апреле «Кораблики, или Помоги мне в пути», и совершенно растеряла все мысли об этой книге. Это был довольно жестокий и напряженный триллер, в котором зло бесконечно возрождалось и принимало самые разнообразные формы, и он заслуживает полноценного, развернутого отзыва. Возможно, потом перечитаю и все-таки напишу.

Что я могу сказать про последний месяц лета: я его точно не упустила😁.

Трижды ездила смотреть постановки на фестивале в римском театре (вот прошлогодний пост), а потом возвращалась по ночным апельсиновым полям с кроликами и совами. Трижды была в кемпинге, видела затмение, не знаю, сколько раз купалась и поднималась в горы, дважды играла на турнирах по паделю (и даже заняла второе место), съездила на томатину… уфф, я даже перечислять устала. Но это все еще блог про книги😁.

Когда садилась писать пост, хотела удивиться, как это я умудрилась за месяц не закончить глазами даже одной книги: мурыжу «Сердце Пармы» с самого начала августа. Ну, в общем-то, вопроса больше нет🙈.

Слава богу, пока едешь ночью из Сагунто в Валенсию, можно слушать, поэтому были послушаны совершенно прекрасный «Обрыв» Гончарова, неплохая вторая книга про мозг Дубынина и до глубины души возмутившие меня «Мост» и «Невидимый Саратов». Скоро буду про все рассказывать.

А ещё этой осенью собираюсь прочесть книгу, которую уже 4 года хочу прочесть именно осенью, но пока подержу название в тайне)
#итогимесяца

Друзья после 40 встречаются 2-3 раза в месяц?! Я думала, это триллер, а не фантастика...

Сегодня мне 36 и я традиционно встречаю рассвет у моря. В этом ритуале произошли небольшие изменения: теперь у меня с собой ракетка, и к 9 меня ждут в клубе на игру в падель. Каким-то образом падель из «побегать раз в неделю» превратился в игру, определяющую ритм моей жизни.

А ещё блог за этот год перевалил за отметку 500, и это повод обновить пост-знакомство. Два зайца одним выстрелом😁

Меня зовут Наташа, я – филолог, корректор, преподаватель. Последние 4 года живу в Валенсии, Испания. Сейчас занимаюсь изучением языка (сдала сертификацию В2 этим летом), небольшими подработками и работаю мамой 5-летнего сына.

Что интересного есть на канале? Больше 15 лет я использую велосипед, как основной транспорт, а ещё обожаю совершать мини-побеги из города. Об этом можно прочитать в рубрике #гдебыпочитать.

Весь последний год каждая вторая книга, которая я читаю глазами – это Крапивин, и у меня уже собралась серьезная библиотека отзывов на его творчество. Вот в этом посте собраны они все.

Иногда, когда меня одолевает прокрастинация, я делаю мемы, все можно посмотреть по хэштегу #книжныймем

Ещё у меня есть пост про литературные жанры, которым я очень горжусь. В будущем хотелось бы писать больше такого и завести отдельный тег, но пока он один.

Кроме этого канала, я работаю вместе с Леной «Литературным нытиком» и вместе мы создаём всякие крутые штуки. Например, в июле у нас вышла подборка каналов редакторок.

Кажется, все. Поздравить меня можно вашими любимыми стикерами или мемами в комментариях или рассказать о моем канале друзьям ❤️

Егана Джаббарова «Дуа за неверного»
Когда я писала отзыв на «Руки женщин моей семьи были не для письма» мне казалось, что лучше выстроить композицию автофикциональной книги просто невозможно. Там Егана скрупулезно отбирает материал так, что высказывание начинает работать сразу на нескольких уровнях. Сложно в это поверить, но в этом романе Егана превзошла себя, и он хорош до мурашек.

Это книга про русского брата Еганы Серегу, сына отца от первого брака, который воплотил в себе все стереотипы о дворовых пацанчиках, выросших в 90-е. Сначала – футбол и компьютерные игры, пивасик с пацанами, дворовые сборища на лавочках и в подъездах, потом – работа где придется, мечты о тачках и телках, фотка на кортах в спортивных темных очках в футболке с надписью «Я русский». У каждого из нас есть в памяти такой Серега.

На другом уровне это книга о национальной идентичности. Сергей, сын русской и азербайджанца, мучительно переживает кризис самоопределения в стране, где быть не русским – стыдно. И в результате становится русским в высшей степени.

Мой брат так ненавидел свою нерусскую часть, что весь стал Россией, большой русской хтонью, пах водкой, землей и нефтью, жил в самом страшном общежитии, где в коридорах лежат наркоманы, ходил в церковь, мечтал воевать.
Мой брат был Россия, со всей ее огромной судьбой, страшной смертью, большими венами на руках, в строительной пыли.

Это книга о мужском мире. Пока руки женщин обслуживают, обустраивают, удерживают семейный островок безопасности, мужчины живут в бесконечной тревоге в мире, который постоянно способен дать под дых.

Мир забивал ему стрелку каждое утро. Задача была простая: дать миру сдачу, да посильнее

И, наконец, это книга о России, и на этом уровне происходит настоящая магия.

Я, наконец, поняла, что такое Россия. Это открытая старая консервная банка, острые края которой неизбежно режут руки. И ты вначале промываешь их водой, затем смазываешь йодом или зеленкой, чтобы накрыть пластырем. Даже еду ты оплачиваешь собственной кровью, царапиной или раной, которая еще две недели будет напоминать тебе о прошлом. Во всем, даже самом безобидном и красивом, чувствовалась готовность убить и уничтожить.

У Еганы был русский брат Серега. Он был честный, работящий, он хотел служить в армии и играть в футбол, он хотел быть русским. Он не был плохим человеком, и не был героем, мы мало знаем про него, и только сейчас пытаемся разобраться, почему его жизнь сложилась именно так.
У нас был русский брат Серега. Мы мало знаем про него и только сейчас пытаемся разобраться, почему все сложилось именно так.

В этой небольшой книге нашлось место и другим вещам.

Например, здесь очень много Екатеринбурга. Я никогда не была в этом городе, но через текст почувствовала его дыхание, атмосферу и характер. Город в романе говорит в том числе голосами екатеринбургских поэтов: Бориса Рыжего, Алексея Сальникова, Василия Чепелева и других.

Есть и очень точное высказывание про «женский» автофикшн и споры вокруг него.

Мое письмо еще и женское, а потому могу предположить, что его откровенность, интимность и дневниковость будут обращены против меня острыми наконечниками обвинений. Конечно, скажет мужчина, они только и могут, что писать о своих чувствах. Конечно, скажет он, они манипулируют чувствами окружающих, они спекулируют смертью, будто ею не торгуют все на каждом углу. Мужчинам так хочется упаковать наши слова в маленькую коробку из-под обуви, замотать скотчем и убрать на балкон, подписав «неважное», — разве история отдельно взятой жизни и смерти может быть чем-то значительным на фоне большого шершавого тела истории и ее высунутого языка.

Резюмирую. Я дочитала больше месяца назад, одним днем, но отзыв удалось собрать только сейчас. Потому что мне было сложно говорить об этой книге – мне постоянно хотелось заменить свои слова словами Еганы: кажется, достаточно увидеть даже отрывки текста, чтобы немедленно захотеть прочитать. Егана Джаббарова – одна из лучших современных автофикциональных писательниц, а «Дуа за неверного» – сильнейшее и очень важное высказывание.