Жестокий оптимизм. Первая глава, часть один
Лоран Берлан не жалеет своих читатель:ниц, но мы всё равно прорвались через её текст. Чтобы всем нам было легче, я буду выкладывать главные моменты из каждой части книги. Будем двигаться медленно, будет не слишком элегантно, но — надеюсь — доходчиво. [это я всё к тому, что не стесняйтесь пропустить этот пост]
Итак, что такое жестокий оптимизм?
Под оптимизмом в книге понимается отношение с некоторым объектом: человеком, идеей, вещью и тд. От этого объекта в своём оптимизме мы предъявляем ряд ожиданий изменений в мире. Таким выходит формализованное определение: оптимизм — это ожидание от чего-то изменений в мире.
Важная оговорка: оптимизм для нашей исследовательницы — это аффект, а не эмоция. Это значит, что оптимизм может вызывать любые эмоции, мы можем ждать изменений в приподнятом настроении, напряжённо, в ужасе или вообще в апатии. Аффект — это та или иная форма отношения с миром и объектами в нём.
Жестокость же ожидания может заключаться в том, что объект, на который возлагаются надежды, сам может быть опасен для благосостояния самого субъекта. Это неоднозначная утверждение, и Берлан понимает под ним не всегда одно и то же. Во введении и начале первой главы встречаются два или три разных определения этой опасности и ещё одно понимание самого жестокого оптимизма. Я думаю, что наиболее адекватная формулировка этого понятия вообще не приводится в тексте.
1)Во-первых, под опасностью благополучию понимается буквально возможный вред от объекта оптимизма его субъекту. Так, например, в абъюзивных отношениях абъюзер будет наносить ущерб состоянию своего партнёра. 2)Во-вторых, объект оптимизма может быть препятствием на пути воплощения того, что хочет получить субъект. Можно представить себе рабочее место, куда вы отправляетесь воплощать мечты, но где всё устроено так, чтобы вам мешать. (Примеры, к сожалению, тут все мои: текст долго нам ничего сам не предлагает.)
Кроме этого, иногда Берлан интересует возможный 3) страх субъекта перед тем, что потеря объекта, внушающего оптимизм, будет значить безвозвратный уход всякого оптимизма из жизни. То есть, страх, скажем, потеряв одну свою влюблённость, больше никогда ни в кого не влюбиться. Этот страх — причина, по которой люди продолжают оставаться рядом с объектами жестокого оптимизма.
Наконец, нашу мыслительницу интересует, 4) что происходит с людьми по мере того, как они осознают, что их надежды безызбывны. Тут, кстати, есть её пример: что становится с людьми, когда они понимают, что им никогда не выйти на пенсию или не купить свой дом?
Это довольно серьёзное нагромождение местами очень разных вещей. Для начала, здесь чётко выделяется две группы ситуаций. В одной из них субъект точно знает о положении жестокости, то есть потенциального вреда от объекта оптимизма (пункты 3 и 4), в другой — не знает или не обязательно знает (пункты 1 и 2). В ситуациях 3 и 4, особенно в последней из них и вовсе не предполагается, что оптимизм, в котором находился субъект, вообще был жестоким. Будем иметь это в виду, но пока не ясно, что с этим делать.
Тем не менее, можно предложить более удачную формулировку искомых нами ситуаций. Можно определить жестокий оптимизм как положение, в котором объект, внушающий надежду, сам представляет опасность сохранению и воспроизведению оптимизма. Это как раз и охватывает нанесение вреда оптимисту, и саботаж прихода желаемого мира, и, в случае осознания положения, страх перед утратой оптимизма.
С определением, наконец-то, разобрались. Дальше важное свойство нашего аффекта — природа привязанности не всегда видна самому субъекту. То есть сознательные ожидания от объекта и причины оптимизма не обязательно охватывают все действительные причины и ожидания. Мы, иначе говоря, можем не знать, чего мы хотим в своём оптимизме и почему.
Обратная сторона в том, что определённые цели и причины получают привилегированный статус и излишне акцентируется теми, кто испытывают оптимизм.
#оптимизм
👇👇👇
