Провод от зарядки. Обыкновенный провод, каких в каждом доме по три, по четыре, о которых и не думаешь никогда, — вот чем задушили пятнадцатилетнюю девочку в Чебоксарах, и тело её нашли первого сентября, в тот самый день, когда... ну да, когда все несут цветы, когда всё сияет и звенит, — а подозреваемым оказался школьник, пятнадцать лет ему, слышите, пятнадцать. И это ведь уже четвёртое, четвёртое за два дня: и мальчик с ножом в Красноярске — нет, простите, там девочка бросилась на учительницу с ножом, — и пятиклассник в Новой Москве, что напал на учителя, и мальчик в Башкирии, что порезал одноклассника... Господа, да что же это, — знали ли мы, что оно копится, копится, копится, вот в этих детях, в этих тихих, обыкновенных детях, которые с виду ничем не отличаются от прочих — а внутри у них исступление, надрыв, страшный избыток чего-то, чему они сами не могут дать имени? Вот, представьте себе человека — соседа, обыкновенного, ничем не примечательного, — который накануне, ну, накануне этого самого дня, видел что-то: может, слышал крик за стеной, может, замечал, как один подросток смотрит на другого нехорошо, тяжело, — и прошёл мимо, потому что мало ли, потому что не его дело, потому что своя жизнь, свои заботы... а теперь сидит и сам себе не может объяснить, отчего не остановился, отчего не спросил, отчего смолчал — и это молчание, господа, страшнее всякого крика, ибо в нём — все мы, все, кто прошёл мимо, знали и молчали, знали и молчали.

И вот выйдет какой-нибудь усталый человек в галстуке и скажет с трибуны привычные, гладкие слова: примем меры, примем меры, — и повторит их дважды, потому что первый раз, видно, сам себе не поверил, — примем меры, — а слова эти уже стёрлись, как медная монета, которую столько раз брали в руки, что не разобрать на ней ни цифры, ни герба. Так вот в чём вопрос, настоящий, который никто не задаёт: отчего же в ребёнке, в этом невинном будто бы существе, копится столько тьмы, что она выплёскивается вот так, вдруг, необъяснимо — не от злобы одной, нет, а оттого, что душа не знает, куда себя деть, оттого, что рядом никого не оказалось, кто бы удержал, остановил, услышал? Не ищите ответа в отчётах и не найдёте его в казённых словах — ищите в себе, спросите себя, отчего вы сами столько раз проходили мимо чужой беды, отвернувшись, торопясь... Это страшно.