Вот что случилось в Черногории, в маленьком городе Рисан, где люди разве что рыбу ловят и туристов кормят. Приехал туда человек — Михаил Звинчук, основатель телеграм-канала «Рыбарь», тот самый, что собрал себе полтора миллиона подписчиков, людей, которые каждый день открывают его посты. Приехал он вместе с женой Валерией, с соратниками, с камерами, чтобы снимать фильм о том, как Черногория меняет визовую политику, как страна становится ближе к Европе и закрывает двери перед русскими. Нормальная работа, подумаешь. Но спецслужбы Черногории уже знали о его приезде. Они ждали. Они наблюдали несколько дней, и вот тогда — полиция, Агентство национальной безопасности, операция, задержание. Звинчук под санкциями трёх стран: Евросоюза, Великобритании, США. За спиной канала, говорят, стоял деньги Евгения Пригожина. А теперь молчание — официально Черногория ничего не комментирует, просто держит людей, и всё. Никто не объясняет, никто не спешит.

Представьте себе такого человека — молодой инженер или журналист, работает в интернете, пишет посты, собирает аудиторию, верит, что он говорит правду, что его слова кому-то нужны. И вот однажды понимает: его провожают полицейские, его жена рядом, испуганная, а город, который казался просто остановкой в дороге, оказывается клеткой. Он думает: как же так, я же просто снимал, просто документировал, просто хотел показать, что происходит. Но государство посмотрело на него иначе. И теперь он сидит где-то в черногорском кабинете, и его полтора миллиона подписчиков гадают: где он? Что произойдёт? Никто ему ничего не скажет. Это состояние — вот его горячая точка. Это моментально, это полностью.

Черногорские чиновники, без сомнения, уже готовят формулировку. Что-нибудь про национальную безопасность, про законность, про необходимые меры. Правильные слова, произнесённые уже в сотый раз, с той же усталой интонацией, с которой говорили то же самое тысячу раз до этого. Смешно и неловко одновременно — как будто по сценарию, который все уже выучили, но никому не нравится.

Но вот что странное, господа: почему мы молчим? Почему человек может исчезнуть, его жена может исчезнуть, его соратники — и мы только гадаем, спрашиваем друг друга в интернете, что это значит? Не потому ли, что мы привыкли к этому, что это уже не кажется нам чудовищным? Или потому, что каждый из нас где-то в глубине боится оказаться на его месте — просто работал, просто писал, а потом вдруг — клетка? Это страшно.