Город в негативах

РУССКИЙ СЛЕД В АМЕРИКАНСКОМ РЕГУЛИРОВАНИИ, ИЛИ КАК ЛЬЮИС МАМФОРД ИДЕИ АНАРХИСТОВ ПРОДВИГАЛ

Один только судебный прецедент не мог определить, куда качнется регуляторный маятник во всей стране; для этого требовалась еще и управленческая воля. История ее формирования видится на первый взгляд довольно абсурдной – во всяком случае, меня подобное стечение обстоятельств при первом ознакомлении впечатлило сильно. И про это, кажется, в России не знает вообще никто.

Когда мне говорят, что регулирование застройки – авторитарная идея, и настоящая свобода есть отсутствие планирования, я люблю иронично отвечать, что как раз «зонинг» – это и есть истинная анархия. И в этой шутке лишь доля шутки, так как одним из главных факторов распространения правового регулирования застройки в его современном виде стала высокая популярность трудов известного русского анархиста Петра Кропоткина в США 1920-х годов.

В своей работе «Поля, фабрики и мастерские» Петр Алексеевич утверждал, что централизация промышленности, активно происходившая в эпоху ранней индустриализации, в определенный момент неизбежно начнет сменяться обратным процессом. Изучив большой объем данных, он показал, что после первого рывка, вызванного экономией на масштабе и небывалым технологическим прогрессом, дальнейшее развитие промышленности потребует ее децентрализации. Кропоткин связал это как с объективными тенденциями, так и с идейной компонентой – социальное напряжение и деградация городской среды в промышленную эпоху обусловлены не самим фактом развития промышленности, но как раз ее гиперцентрализацией и сопутствующей стихийной урбанизацией. По Кропоткину технический прогресс – это благо, но землепользование должно быть децентрализовано и сегментировано, и должно регулироваться местной властью.

Как пишет Харви Джекобс, «Kropotkin's work was quite influential». Мы доподлинно знаем, что Эбенизер Говард вдохновлялся идеями русского анархиста, когда описывал города-сады будущего (идея как раз основана на децентрализации промышленности). И самое интересное, что ряд зарубежных исследователей напрямую утверждает, что именно «Поля, фабрики и мастерские» во многом определили ключевые постулаты городского развития у Льюиса Мамфорда, который очень увлекался тогда философией левого толка. Описывая заселение территории США, американский социолог и урбанист указывал на специфику третьей волны миграции, приведшей к повышенной концентрации производств и населения в крупнейших городах страны. Критикуя сложившееся в городах США положение, Мамфорд писал:

The third migration has not produced a good environment; it has sacrificed home, health and happiness to the pursuit of business enterprises designed to produce maximum profits. <…> The fourth migration offers an alternative in which efforts would be made to disperse population rather than to concentrate it.

На момент судебного дела в Юклиде Льюис Мамфорд уже играл лидирующую роль в среде американских градостроителей, возглавляя The Regional Plan Association of America. Когда в США разгорелись дебаты относительно необходимости введения правового регулирования застройки, именно Мамфорд оказал влияние на позицию объединений планировщиков в ключевых городах – Нью-Йорке и Чикаго – относительно зонирования; он же во многом ответственен за популяризацию в публичном дискурсе критерия неудобства (nuisance), через который суды с 1926 года стали обосновывать необходимость разграничения функций земельных участков. Символично, что социалистические аргументы Мамфорда хорошо ложились на почву теории общественного благосостояния Артура Пигу (об этом подробнее позже), а потому были легко восприняты в том числе специалистами, далекими от градостроительства и тем более идей Кропоткина.

Так что массовые практики правового зонирования в США 1920-х были определены не только одним судебным делом, но конъюнктурой экспертного сообщества, популярностью теории общественного благосостояния и идеями русского анархизма. По истине безумная комбинация

#интерес_к_опыту #США

ЗНАМЕНИТЫЙ СПОР О КОНСТИТУЦИОННОСТИ ЗОНИРОВАНИЯ КАК БАЗА ДЛЯ ПОНИМАНИЯ ВСЕГО АМЕРИКАНСКОГО ОПЫТА

* Это будет самый «душный» пост, но без него мы в будущем далеко не уйдем *

Принятие первого документа правового зонирования в Нью-Йорке не сразу запустило тренд на разработку схожих документов в других городах. Конец 1910-х – начало 1920-х в США – период активных дебатов в каждом городе страны о необходимости введения системного регулирования застройки. Основной предмет спора – трактовать новую практику правового зонирования как изъятие (taking clause), либо как надлежащую правовую процедуру (due process clause).

Пояснение:
Пятая поправка Конституции США содержит положение, что «…nor shall private property be taken for public use, without just compensation». Противники зонирования утверждали, что новая практика, согласно этому тексту, является изъятием, так как зонирование (переводя объект недвижимости в разряд несоответствующего использования) может ограничить добросовестное использование недвижимости. А так как компенсации за введение зонирования не полагается, то вводить Правила – значит нарушать Конституцию. Апологеты института парировали, что согласно той же Пятой поправке, человек не может «be deprived of life, liberty, or property, without due process of law», а так как постановление о зонировании является правовым актом власти, то вполне себе может, что называется, «deprive», и нельзя трактовать это как изъятие (которое есть отдельная процедура).

Спор этот, на первый взгляд предельно легалистский, на самом деле отражал борьбу различных акторов: в менее крупных городах США, чем Нью-Йорк застройщики крайне сильно опасались, что введение регулирования нанесет удар по их кошельку, так как в отличие от крупнейшего мегаполиса «гарантии» отсутствия конкуренции на рынке влияли на финмодель значительно меньше, чем удорожание строительства из-за введения Правил. Однако в 1926 году дебатам о конституционности регулирования застройки был положен конец. Поводом для этого стало одно неприметное на первый взгляд судебное дело, дошедшее до Верховного суда США.

Ambler Realty Co. владела незастроенным участком около 68 акров в городке Евклид (в русском переводе также Юклид), Огайо. Когда городские власти приняли постановление о зонировании, компании был нанесен серьезный финансовый удар – из-за изменения списков видов разрешенного использования (ВРИ) стоимость акра упала в 4 раза. Компания подала в суд на местную администрацию, обвинив ту в конфискационном характере действий, а также необоснованном ограничении размещения «безобидных» ВРИ (запретили не только промышленность, но и, например, магазины). Администрация парировала, что ее действия направлены на защиту общественного благосостояния, ущерб, на который ссылается компания, носит спекулятивный характер, а «безопасность» отдельных ВРИ не лишает их неудобства в контексте соседства с жильем:

A nuisance may be merely a right thing in the wrong place, like a pig in the parlor instead of the barnyard.

Суд первой инстанции встал на сторону Ambler Realty Co.; городская администрация обратилась в Верховный Суд. Рассмотрев дело, тот поддержал власти города. Основные тезисы в позиции суда были следующими:

- Общественное благосостояние имеет приоритет над спекулятивным рыночным интересом

- Критерий неудобства не менее существенен, чем критерий безопасности ВРИ, так как обеспечивает общественное благосостояние

- По принятию постановления о зонировании проводились слушания, и правообладатели недвижимости поддержали утверждение документа

- Документ утвержден официально, и изъятием действия города считать нельзя

Тем самым суд поддержал сторонников зонирования, что вскоре открыло дорогу к быстрому принятию схожих актов в других городах. Однако аргументы про общественное благосостояние (public welfare), неудобство (nuisance) и мнение правообладателей (homeowners) надо запомнить. Мы к ним еще не раз вернемся

#интерес_к_опыту #США

ИЗ НАСТОЯЩЕГО В ПРОШЛОЕ БУДУЩЕЕ: ПЕРВОЕ ПОСТАНОВЛЕНИЕ О ЗОНИРОВАНИИ НЬЮ-ЙОРКА

Как мы уже знаем, американцы не придумали правовое регулирование землепользования и застройки. Они вдохновились на тот момент самым передовым немецким опытом, который, слегка адаптировав, просто перенесли в свой правовой контекст.

Первым городом США, принявшим в 1916 году постановление о зонировании (англ. zoning resolution/ordinance), стал Нью-Йорк (одну из поздних карт по землепользованию приложил иллюстрацией; карту зонирования оригинала не нашел в качестве). В официальном дискурсе главной мотивировкой введения регулирования было установление предельной высотности новых зданий – в городе как раз активно развертывалась эпоха строительства небоскребов. Многие горожане, в том числе весьма уважаемые, были обеспокоены тем, что многочисленные новостройки – следствие экономического бума конца эры прогрессивизма – скоро окончательно перекроют весь свет на улицах. Хотя принятие регулирующего документа удалось продавить со скрипом, опыт «большого яблока» быстро запустил схожие процессы в других городах страны.

Регулирование в Нью-Йорке было очень похоже на результаты трудов Франца Адикеса, о которых я как-то уже писал. Ключевой элемент регулирования – отношение «конверта» застройки к уличному фронту. Хотя ограничение высотности было основной мотивировкой принятия документа, продавить его для всей территории города общественности не удалось. Взаимен регулированию предельной высоты зданий было принято экономически сбалансированное решение установить такие требования к профилю их фасадов, чтобы при любой высоте застройки солнечный свет так или иначе доходил до поверхности улицы. Очень сложный подход к регулированию формы даже по современным меркам, но что поделать; обитатели Уолл-стрит очень хотели строить небоскребы, и чтобы им это разрешили готовы были пойти на большие жертвы (представили лицо архитектора, считающего все эти углы, и результирующую стоимость проектирования?).

Но у введения зонирования в США были и иные мотивации, выходившие за пределы эстетического регулирования и заботы о здоровье граждан, страдающих от дефицита солнца. Иначе бы большой бизнес и городские власти такое регулирование бы никогда не приняли.

У меня есть репринт книги Эрла Дэвиса 1917 года «Zoning. The division of cities into residence and industrial districts: a discussion of laws and ordinances» (не спрашивайте), и там есть очень интересная заметка по Сент-Луису. В ходе разработки первого документа правового зонирования, там был проведен опрос двадцати пяти экспертов о том, каким должно быть будущее постановление. Интересен ответ на вопрос №4 о том, какие преимущества даст городу введение регулирования. Помимо базового указания на рост визуальной привлекательности улиц, самыми популярными ответами стали стабилизация цен на недвижимость и защита правообладателей от вторжений. То есть документ правового зонирования – инструмент защиты прав, в том числе от экономических рисков. Застройщикам он нужен в той же мере, что и простым жителям, так как он гарантирует, что никакие внешние эффекты не снизят привлекательность строящегося ими жилья. Эта мотивировка разительно контрастирует с ранним немецким опытом – дискуссии об экономических правах там не было. И именно она в свое время позволила убедить представителей крупных корпораций с Манхеттена в необходимости регулировать застройку.

Сочетание стремления сформировать новый правовой механизм эстетического регулирования и защиты (в том числе экономических) прав подарило нам сложнейший для своего времени документ в Нью-Йорке. И во многом иронично, что полярность этих мотивировок в скором будущем сформировала конфликт, тотально повлиявший на будущее американских городов

#интерес_к_опыту #США

САМЫЙ ВАЖНЫЙ ИНОСТРАННЫЙ ОПЫТ: США И ИХ ТЕРНИСТЫЙ ПУТЬ К (НЕ)ИДЕАЛЬНОМУ ПРАВОВОМУ РЕГУЛИРОВАНИЮ ЗЕМЛЕПОЛЬЗОВАНИЯ И ЗАСТРОЙКИ

Завершив рассказ о Высоковском, но только начав разговор о правовом (градостроительном) зонировании, я понял, что пора сделать еще один важный шаг в прошлое, который задумывался еще в момент основания канала (ссылка на цитату выше). Настало время поговорить подробнее о теме истории развития регулирования землепользования и застройки в США.

Изначально, когда только создавался этот канал, мне эта тема казалось критичной. Во-первых, именно в США родилась та вечно критикуемая у нас в стране система зонирования и оттуда она была (как бы) импортирована к нам. Во-вторых, в американском опыте, несмотря на его кажущуюся отдаленность от нашего контекста, в наибольшей степени проявились фундаментальные проблемы регулирования, с которыми все правовые системы регулирования землепользования и застройки так или иначе столкнулись в свое время. В-третьих, этот опыт просто глубже всего изучен, и для меня США – это пример того, как (во многом, но не всегда) надо вести научную дискуссию о градостроительном регулировании.

А еще, разговор про США мне лично актуален будет именно сейчас. Так как скоро бакалавры 3 курса будут обрадованы появлением нового курса в рамках проектного семинара, посвященного разговору о Правилах, то мне самому нужно освежить в памяти некоторые основные моменты из самого важного для нас иностранного опыта. Все новоявленные третьекурсники могут в целом считать грядущие посты некоторым спойлером к лекциям будущей учебной дисциплины 🫥

Поэтому в ближайшее время я снова надеваю мантию городского историка (похоже, это стало главным моим кредо в последнее время), а канал превращается в филиал американской школы критической мысли о правовом зонировании, уж извините. Но разбавлять размышления об уже давно не диком западе разговорами об актуальном также иногда планирую.

Enjoy)
🦅🗽🇺🇸
*крики белоголового орла на фоне*

#США

ФУНДАМЕНТАЛЬНАЯ ПРОБЛЕМА ОТЕЧЕСТВЕННОГО ГРАДОСТРОИТЕЛЬСТВА ПРОШЛОГО, НАСТОЯЩЕГО И БУДУЩЕГО*
* если мы ее не решим, конечно

Изначально это должен был быть финальный пост о Высоковском. Но в итоге получился разговор о настоящем и немного о будущем.

Итак, Высоковский придумал НРМ, сделал десятки ПЗЗ и на поздней стадии своего творчества вышел на трансцендентные рассуждения о том, что такое город. Почему мы ничего про это не знаем? Потому что это было давно? Потому что это мало кому интересно? Отчасти, но на мой взгляд ключевая причина в другом.

Ничего толком про все, что Александр Аркадьевич сделал, нормально не написано. Монография про городскую среду – не дописана и ее фрагменты сохранились лишь в личном архиве его жены. Ни одной понятной и четко раскрывающей тему статьи про НРМ нет. Есть какой-то текст 1986 года, описывающий прообраз модели; есть расплывчатые методические рекомендации 1989 года, которые можно со скрипом найти в интернете и то, только если знать полное наименование (их легко перепутать с похожими книгами ЦНИИЭПа тех лет); есть пару слов о методике расчета в отдельных лекциях. Вообще, не будь Максимиллиана Гостева и Руслана Гончарова, про НРМ, наверное, вообще сейчас уже никто не помнил бы. Про рассуждения Высоковского о тонких материях сущности города и его вернакулярной структуры в доступном формате вообще есть только в 15-минутных роликах ПостНауки (всем, кто слышит об этом первый раз, рекомендую видео). Тут можно возразить, что есть же трехтомник знаменитый. Но вы, во-первых, пойдите найдите его в свободном доступе, а во-вторых, если вы его читали, то тоже понимаете, что никакой внутренней структуры, нарратива там нет – набор отдельных текстов разных лет.

И это заставляет задуматься о настоящем. Хоть кто-то из нас (ВШУ) сформировал если не «нетленку» (нам, молодым, еще рановато такого от себя ожидать), то хотя бы некоторый системный текст либо иную доступную форму медиа, раскрывающую промежуточные результаты нашего труда? Я пытался вспомнить хоть что-то, но особо не получилось. Мастер-планы, стратегии СЭР, правила землепользования и застройки – это все так или иначе забудется лет через 20, как забылись первые Правила Казани или Хабаровска. Чтобы оставить след на больший период нужно суметь рассказать структурированную историю. Люди в целом любят истории – когда есть выработанный нарратив формируется понятный контекст для восприятия информации; отдельные продукты интеллектуального труда в вакууме в умы даже квалифицированных специалистов проникают со скрипом.

К чему это я? По результату изучения всей эпопеи жизни Высоковского для себя я понял, что я (буду за себя говорить) существенно не дорабатываю в плане формирования такого нарратива. Два способа это исправить – делать курсы и писать научные статьи.

Ролевая модель для первого пути у нас всех перед глазами: считаю, что тут Олег Артемович преуспел больше всех нас вместе взятых (об этом кстати как-нибудь потом отдельно); ориентироваться на подобный уровень, конечно, мне пока рано, но первые шаги в эту сторону в следующем учебном году сделаны будут 😰

Что касается написания статей, то тут все печальнее. В ВШУ и России в целом я пока не вижу настоящих ученых в нашей сфере (наша сфера = городское планирование, не урбанистика). Как и науки вообще, если честно; впрочем, о том, есть ли такая наука, как городское планирование, мы еще тоже порассуждаем потом, так как единого мнения и в мировой практике нет. Благо, я вижу людей вокруг себя, которые груз пути в ученые международного уровня, похоже, уже приняли (кто себя узнал, тот узнал ☝). И в эту сторону я планирую также активно двигаться. С публикациями на английском, безусловно.

P. S. Как лишнее доказательство своих слов прикладываю единственный известный мне текст Высоковского на английском – из сборника ISOCARP (см. в комментариях к посту). Такого в открытом доступе вы не найдете, очередной эксклюзив канала 🔥

P. P. S. А вы знали, что Баевский в 1997 году оказывается принимал участие в конференции Хабитата (ООН) в Найроби, Кения? Чего только в эти годы не случалось, конечно 👀

#Высоковский

А БЫЛА ЛИ ТОЧКА ПЕРЕЛОМА?

Фото из города Кемь оказалось здесь совершенно случайно (или нет)

Мое глубокое убеждение состоит в том, что содержательно Пермь на самом деле не была инновационна примерно ни в чем — все, что было сделано во время разработки этих Правил, Высоковский делал в отдельных проектах еще в 1990-1992 годах. Попытка перевода НРМ в социальное измерение через поведенческие ареалы, системы городских каркасов, попытка работы с символическим капиталом города в его пространственном выражении — все это уже было в Старой Руссе и Калуге. Единственная новация Перми заключалась в факте отражения всего вышеперечисленного в Правилах.

Как же так вышло? Кажется, что Александр Аркадьевич и не работал над своей методологией проектирования после проекта зонального регулирования Старой Руссы. Причины довольно объективные и вместе с тем банальные. ВНИИТАГ, где он работал, в одночасье кончился; нужно было искать средства к существованию. В этот момент Высоковский как раз создает компанию «Полис-3 Консалтинг», и берется за разнообразные проекты, даже идеологически противоречащие тому, что он сам позднее продвигал: например, в 1993 году Высоковский с коллегами разрабатывает проект городской черты города Мирный, то есть по-сути ведет работу над элементом генерального плана — документа, который позже яростно критиковал как устаревший. Но, судя по всему, других проектов тогда просто не было. Потом были первые Правила. Заказчик был внешний — USAID — и хоть Высоковский действительно старался применять свою авторскую методологию проектирования, темп нужно было держать бешеный. На момент разработки Правил Перми Александр Аркадьевич по его собственным заверениям разработал более 30 Правил российских городов; это значит, что он делал по 2-3 проекта в год — безумный объем работы. В таких условиях не до совершенствования методологий.

Мне кажется, что в Перми Высоковский просто наконец-таки смог впервые за долгие годы по-настоящему развернуться. Несколько лет работы, крупный бюджет — все это позволило поместить в пермские Правила то, что давным давно, в эпоху ВНИИТАГа, удалось поместить в проект по Старой Руссе, но из-за материальных и временных ограничений не удавалось поместить в иные Правила. Пермь инновационна не контентом, но контекстом: впервые за почти 20 лет Александру Аркадьевичу удалось сделать нечто большее, чем Правила.

Здесь мы подходим к самому главному. Я уже поднимал тут тему соотношения Правил и их Концепции; по-сути, эта пара объединяет в себе сразу все то, что мы привыкли называть Стратегией СЭР, Генпланом и Правилами — весь комплекс стратегических и градостроительных документов, нужных городу для успешного развития. Когда Высоковский отрицал Генплан, он на самом деле отрицал не необходимость планирования, он отрицал советский подход к планированию. Неправильно утверждать, что «Высоковский делал Правила»; Высоковский делал именно что «документы правового зонирования». Неважно, как именно они назывались. И пермские Правила — шаг к таком документу. Недаром Высоковский, ненавидевший Генпланы, после завершения работы над проектом начал продвигать идею того, что Перми нужен именно Генплан.

Поэтому завершение у истории банальное — Пермь не была новаторской; просто Александру Аркадьевичу наконец дали волю проектировать в удовольствие. А потом… А потом все закончилось. Об этом в следующем посте — завершим рассуждение о Высоковском и Правилах. Минорно-мажорной нотой

#Высоковский

ПАМЯТИ ВИТАЛИЯ СТАДНИКОВА

Вчера ушел из жизни Виталий Стадников. Я еще до этого в канале памятные посты не писал, но этот случай особый: этот человек – локальная легенда, и его уход – невосполнимая потеря. Большой (огромной!) величины градозащитник, классный архитектор, вайбовейший преподаватель и просто замечательный мужик.

Когда общаюсь с бакалаврами, периодически упоминаю Стадникова, и всегда получаю в ответ реплику «А это кто?». К сожалению, новое поколение его уже не знает, так как Виталий уже несколько лет как Россию покинул. Теперь, похоже, и не узнают. Это уже не исправить, к сожалению. Но для всех тех, кто его знал, Виталий был величиной. Все же, если быть предельно кратким, Виталий – это:

Человек, который подарил нам обновленную Фабрику-кухню
Человек, который 3 года судился за самарский Элеватор и победил
Человек, который спас бесчисленное множество ценной самарской архитектуры
Человек, который делал лучшие градостроительные перформансы в России (чего стоит постироничный «гранд макет» Самары 2025)
Человек с уникальным вайбом публичной коммуникации (одни его посты в соцсетях вспомнить: про Жигулятор, брутальные поздравления, или один из последних, про галстук)
Человек, который был и останется лучшим урбан-диджеем всех времен (запомним урбан-рейвы с ним навсегда)
Человек, который учил, как никто другой (никогда не забуду его коронное «Ну чо?» в начале каждой пары по проектному семинару)
Человек, который сам всю жизнь учился и делал это в своем, неповторимом стиле

Но, конечно, очень горько, что примерно столько же он сделать не успел. У нас все еще нет нормальных регламентов исторического поселения Самары, множество исторических центров городов все еще под угрозой, да и французские пчелы не спасены. Когда я познакомился с Виталием (лет 7, наверное, уже прошло), мне казалось, что такие люди не могут умереть в принципе. Такое количество жизненной энергии должно давать заряд на 100 лет вперед. Но, к сожалению, не дало.

Покойтесь с миром, Виталий Эдуардович. Пускай вы больше не с нами тут, на земле, но мы-то где-то глубоко в душе все знаем, что на самом деле punks not dead