Один только судебный прецедент не мог определить, куда качнется регуляторный маятник во всей стране; для этого требовалась еще и управленческая воля. История ее формирования видится на первый взгляд довольно абсурдной – во всяком случае, меня подобное стечение обстоятельств при первом ознакомлении впечатлило сильно. И про это, кажется, в России не знает вообще никто.
Когда мне говорят, что регулирование застройки – авторитарная идея, и настоящая свобода есть отсутствие планирования, я люблю иронично отвечать, что как раз «зонинг» – это и есть истинная анархия. И в этой шутке лишь доля шутки, так как одним из главных факторов распространения правового регулирования застройки в его современном виде стала высокая популярность трудов известного русского анархиста Петра Кропоткина в США 1920-х годов.
В своей работе «Поля, фабрики и мастерские» Петр Алексеевич утверждал, что централизация промышленности, активно происходившая в эпоху ранней индустриализации, в определенный момент неизбежно начнет сменяться обратным процессом. Изучив большой объем данных, он показал, что после первого рывка, вызванного экономией на масштабе и небывалым технологическим прогрессом, дальнейшее развитие промышленности потребует ее децентрализации. Кропоткин связал это как с объективными тенденциями, так и с идейной компонентой – социальное напряжение и деградация городской среды в промышленную эпоху обусловлены не самим фактом развития промышленности, но как раз ее гиперцентрализацией и сопутствующей стихийной урбанизацией. По Кропоткину технический прогресс – это благо, но землепользование должно быть децентрализовано и сегментировано, и должно регулироваться местной властью.
Как пишет Харви Джекобс, «Kropotkin's work was quite influential». Мы доподлинно знаем, что Эбенизер Говард вдохновлялся идеями русского анархиста, когда описывал города-сады будущего (идея как раз основана на децентрализации промышленности). И самое интересное, что ряд зарубежных исследователей напрямую утверждает, что именно «Поля, фабрики и мастерские» во многом определили ключевые постулаты городского развития у Льюиса Мамфорда, который очень увлекался тогда философией левого толка. Описывая заселение территории США, американский социолог и урбанист указывал на специфику третьей волны миграции, приведшей к повышенной концентрации производств и населения в крупнейших городах страны. Критикуя сложившееся в городах США положение, Мамфорд писал:
The third migration has not produced a good environment; it has sacrificed home, health and happiness to the pursuit of business enterprises designed to produce maximum profits. <…> The fourth migration offers an alternative in which efforts would be made to disperse population rather than to concentrate it.
На момент судебного дела в Юклиде Льюис Мамфорд уже играл лидирующую роль в среде американских градостроителей, возглавляя The Regional Plan Association of America. Когда в США разгорелись дебаты относительно необходимости введения правового регулирования застройки, именно Мамфорд оказал влияние на позицию объединений планировщиков в ключевых городах – Нью-Йорке и Чикаго – относительно зонирования; он же во многом ответственен за популяризацию в публичном дискурсе критерия неудобства (nuisance), через который суды с 1926 года стали обосновывать необходимость разграничения функций земельных участков. Символично, что социалистические аргументы Мамфорда хорошо ложились на почву теории общественного благосостояния Артура Пигу (об этом подробнее позже), а потому были легко восприняты в том числе специалистами, далекими от градостроительства и тем более идей Кропоткина.
Так что массовые практики правового зонирования в США 1920-х были определены не только одним судебным делом, но конъюнктурой экспертного сообщества, популярностью теории общественного благосостояния и идеями русского анархизма. По истине безумная комбинация
#интерес_к_опыту #США