Отчетность есть. А риск видно?

На ПМЭФ-2026 Управляющий директор по корпоративному развитию Группы РОСНАНО Светлана Меркушина задала действительно важный вопрос: насколько текущие требования к отчетности помогают видеть реальные риски компаний?

В качестве примера она привела опыт РОСНАНО, когда долговая нагрузка оставалась незамеченной для этих стандартов, при этом на погашение и обслуживание накопленного долга было направлено 440 млрд рублей.

МСФО - один из ключевых международных языков финансовой отчетности. По данным IFRS Foundation, компании более чем в 140 юрисдикциях обязаны применять эти стандарты. В России МСФО используются для консолидированной отчетности с 2012 года по 208-ФЗ: их применяют публичные компании, банки, страховщики, НПФ, управляющие компании, клиринговые организации и часть компаний с госучастием.

Но важный нюанс состоит в том, что стандартная отчетность не (всегда) работает превентивно.

Показательный пример - OR Group («Обувь России»), первый публичный ретейлер обувного сегмента на Московской бирже. В 2017 году компания привлекла на IPO около 6,1 млрд руб., а в отчетности по МСФО за 2020 год показывала 10,8 млрд руб. выручки, 563 млн руб. чистой прибыли. Но уже по итогам 2021 года EBITDA стала -3,65 млрд руб., а убыток до налогообложения составил 5,2 млрд руб. В феврале 2022 года компания допустила дефолт по облигациям, не справившись с обязательствами более чем на 500 млн руб. В мае 2023 года Мосбиржа прекратила торги, в 2025 году OR Group была признана банкротом, а требования кредиторов превысили 8,3 млрд руб. (!)

Таким образом, формально корректная отчетность может не дать государству, регулятору и рынку достаточно ранний сигнал о системном риске, если рассматривать только уже зафиксированные показатели.

Для России этот вопрос особенно важен из-за структуры экономики. У реального сектора, технологических проектов и институтов развития риски часто живут не только в балансе. Они находятся в сроках НИОКР, импортозависимости от компонентов и оборудования, доступе к кадрам, длинном цикле коммерциализации, интеллектуальной собственности, долговой нагрузке и способности проекта выйти на промышленный масштаб.

Актив может быть отражен корректно. Но главный вопрос другой: сможет ли он реально генерировать выручку через 3-5 лет?

Поэтому в брифе РОСНАНО акцент сделан не на споре со стандартами, а на их применимости. Там, где международная практика выполняет задачи сопоставимости и прозрачности, ее нужно использовать. Там, где требуется большая детализация - необходимы дополнительные учетные и надзорные механизмы.

Было предложено реализовать 3 шага.
1. Оценить, где МСФО действительно помогают объективно отражать финансовое положение, а где не позволяют своевременно выявлять системные риски.
2. Развивать Федеральные стандарты бухгалтерского учета (или ФСБУ) с учетом национальных особенностей регулирования, особенно для высокотехнологичного и венчурного финансирования. У банка, завода, IT-платформы и института развития разные горизонты окупаемости и разные точки риска.
3. Переходить к предиктивному контролю: использовать интеллектуальные системы анализа данных, риск-индикаторы и надзорные модели, которые отвечают не только на вопрос «что уже произошло?», но и на вопрос «с какими рисками мы столкнемся через год или два?».

Причем проблема не только в стандартах отчетности, но и в сертификации. После приостановки работы ACCA в России профессиональная сертификация стала для бизнеса сложнее: аудиторов приходится направлять на экзамены в страны СНГ, Турцию, ОАЭ и пр.

Для сложной экономики уже недостаточно отчетности, которая аккуратно фиксирует прошлое. Нужна система, которая помогает управлять рисками до того, как они стали управленческим кризисом.

Это и есть разумная конвергенция: использовать международный опыт там, где он эффективен, и адаптировать регулирование под реальные задачи государства, институтов развития и реального сектора.

@naebrosh