Все не как у людей

Фото просто так, плоды какао.

Eсли я все ж добреду на курсе антропологии до конца, то надо будет писать дипломную работу. Работа предполагается теоретическая, со словами вроде эпистемология, структурализм, диффузионизм и, конечно, моими личными четырьмя всадниками Апокалипсиса: колонизация, колониальность, постколонизация и деколонизация.

Поплакалась появившемуся у меня научному руководителю, что при всем восторге от проникающих в меня знаний, производить на их основе новые мыслительные конструкции — не совсем моя суперсила. И вообще, давайте я вам про какао лучше напишу. Руководитель удивился, но оживился, сказал что надо обсудить с преподавательским составом, и что в принципе и какао мы хорошо уложим во все теоретические требования и заполируем постколониальным дискурсом.

Проблема только, что это для меня — прекрасный новый мир, а вообще-то антропологических работ на темы, связанные с шоколадом, написано миллион. Но я пока не хочу про это думать.

Для вдохновения в выборе темы мне предложили почитать пару книг (не уточнили, правда, когда это делать, если я уже 3 книги одновременно читаю). Одна из них заворожила уже одним названием: “Сладость и власть: роль сахара в современной истории” Сиднея Минца (удивительно, но на русский похоже не переведена). Другая книга — про роль морских свинок в аграрном секторе Эквадора. Кажется, в современном мире только таким чтением и можно спасаться.

А теперь самое интересное. Оказалось, что огромное значение в антропологии сельского хозяйства в Латинской Америке до сих пор играют книги Александра Чаянова — русского и советского экономиста-агрария. Почитала его биографию — он такой разносторонний и талантливый человек оказался: помимо научных работ написал много достойных художественных произведений, был уважаемым москвоведом, историком гравюр и даже сценарий к фильму успел создать. К сожалению, многие его тексты не сохранились, его критику коллективизации обозвали “чаяновщиной”, ну и по году смерти — 1937— можно понять, чем все закончилось.

Мне кажется, на каком-нибудь курсе политэкономии в универе мне про него что-то рассказывали, но между делом. А в латиноамериканских статьях, которые сейчас читаю, его имя встречается регулярно.

Чаянова мне тоже посоветовали “полистать”. Вдохновлена, что русский ученый начала ХХ века мне поможет разобраться с пониманием современного сельского хозяйства в Колумбии. Еще глубоко не погружалась, но по предварительному гуглению кажется, что на испанском его тексты найти проще, чем на русском.

Вот расскажите, я опять плохо училась, и Александр Васильевич Чаянов — ученый, который у многих на слуху, или все ж нет?

Бродила по агрегатору магазинов подарков и решила посмотреть, что там есть колумбийского, что в Питере можно подарить. Написала в поиске «колумбийский», ожидала увидеть кофе или шоколад, но нет — нашлись букеты с гортензиями всех видов. Похоже, их в Россию в основном из Колумбии везут.

А я все время тусую в сельских краях, где полно ферм с гортензиями — как раз на экспорт разводят.

И постоянно не могу разъехаться на узкой горной дороге с грузовиком, который их возит. Злилась на него всегда — как ни поеду, он тут как тут, со своими цветами, а мне и без него впечатлений от вождения в тех местах хватает. Больше злиться не буду — раз эти гортензии аж до Питера доезжают.

На фото одна из ферм, черная ткань — чтобы цветы не сгорали на солнце.

На фото художественная композиция «русский Пушкин в колумбийской сумке-мочиле». С тех пор как забрала у русских девочек портреты его и Чехова, дом немножко похож на школьный кабинет литературы.

Инстаграм мне усиленно рекламирует курс «Русские рассказчики» от какого-то чилийского образовательного центра. На рекламе, конечно, матрешка, но еще есть храм Василия Блаженного, жар-птица и медведь в хохломе.

6 виртуальных уроков — 5 писателей: Гоголь, Достоевский, Толстой, Чехов и, внезапно, Пушкин. Внезапно, потому что это для нас он наше все, а заграничным людям не так уж и известен, в том числе и потому что при переводе очень сильно теряется его прелесть.

Перед каждым уроком высылают прочитать текст (жаль, не указано, что читают), задача курса — познакомить с русской литературой и ее важностью для мировой культуры.

Уверена была, что преподаватель с русскими корнями — но нет, чилийка со специализацией в испаноязычной литературе.
Местным людям, наверное, тоже странно, когда мы Маркеса начинаем толковать.

Вот даже бы денег не пожалела ($70 стоит), сходила бы, но времени нет.

Все же не могу не рассказать, что вице-президента одного из кандидатов звали Leonardo Karam Helo.

Буква Н в испанском не читается, caramelo это карамелька, так что для колумбийцев это звучит примерно как для нас Лео Карамелькин.

Я даже сначала решила, что это такой творческий псевдоним, но нет. Karam и Helo — настоящие, хоть и довольно редкие тут, фамилии по маме и папе (в Колумбии, как и везде в Латаме, у людей две фамилии). Нашли же люди друг друга!

Пока шансов на победу у команды Karam Helo почти нет, но может и к лучшему — колумбийский юмор был бы к нему беспощаден.

На фотке это я первый раз сделала карамель для шоколада. Не очень по стандарту, но очень красиво.

Ну и картинка из одного из чатиков:
«Напоминание для избирателей: осторожнее с тем, где вы ставите крест (в бюллетене)…вам его потом нести»

В Колумбии сегодня выбирают президента, и я очередной раз удивляюсь, насколько народ здесь политически активен (а нерусские люди не понимают, чему именно я так удивляюсь).

За последний месяц народ во всех чатах (включая мой любимый #деревенскийчатик, где обычно ищут заблудшую гусыню или продают стиральную машину) переругался друг с другом, за кого голосовать.

У всех колумбийских знакомых накануне, хоть одна сториз, намекающая о политических предпочтениях, да была. Чаще всего — в формате упрека тем, кто не согласен. Типа «Раз ты такой левый — что же ты работаешь на капиталиста за деньги?». Или «Представьте себе — жить в таком природном раю, как Колумбия, и при этом проголосовать за фрекинг» (Это способ усиления добычи нефти и газа, а увеличение добычи — частый пункт программы правых).

Ну а сегодня так вообще — большой день. Над городом вертолеты, куча полиции везде — вооруженные провокации не редкость. Хоть и воскресенье, но везде пробки — люди рвутся голосовать. Много народу в футболках колумбийской футбольной сборной — их сегодня и на улицах везде продают. Голосовать часто идут всей семьей, и собачек, конечно, с собой берут.

Интаграм весь в отчетах, кто и где проголосовал. Я специально посмотрела — из всех колумбийских людей, на кого я подписана и кто хоть как-то активничает в соцсетях — почти все отчитались.

Проголосовавшим дают красивую бумажку. По ней можно получить у работодателя отгул на полдня и небольшую скидку на загранпаспорт.

Интересно, что с относительно недавних пор президентом в Колумбии можно становиться только один раз. А еще есть графа «voto en blanco» — против всех. На «больших» выборах никогда не случалось, а вот на всяких муниципальных иногда бывает, что побеждает «против всех» — и тогда делают новые выборы, в которых могут участвовать только новые кандидаты.

В общем, как написала сегодня одна девушка: «С каждым годом в мире остается все меньше демократий. Давайте сегодня проголосуем так, чтобы Колумбия ею осталась».

Это очень детский сад, но я каждый раз немного подвисаю, когда вижу слово actor — что на испанском, что на английском.

В русском у разных его значений исторически сложились разные слова: актёр и áктор, а на языке оригинала приходится угадывать по контексту.

С моим нынешним бесконечным чтением статей слово «актор» на испанском встречается постоянно. И, как правило, означает, что этот параграф снова заставит меня почувствовать себя не очень умной и не очень приспособленной учиться.

Поэтому каждый раз я надеюсь — может, все-таки речь идет об актёре?

Фото просто так. Акторами их точно можно назвать, а, может быть, кто-то и актёром окажется.

Фото просто так для красоты

Рубрика антропологические байки - эта история отлично подошла бы для Дня матери.

Девушка — антрополог из Боливии — на занятии рассказала, как когда-то давно ей надо было ехать в «поле» — исследовать удаленное индейское поселение, которое мало контактирует с внешним миром. Девушка была очень молодая и очень домашняя, никуда еще тогда особо не ездила, тем более в дальние края и в совсем другую культуру.

А тут вдобавок выяснилось, что этот индейский народ не брезговал каннибализмом, и еще 20-30 лет назад были подтвержденные случаи поедания людей.

Это девушку совсем добило, и она пришла к маме, чтобы та ее пожалела. Мама же, далекая от научной деятельности, сказала: «Хочешь, я поеду с тобой?». И поехала.

Ну и получилось, что мама быстрее дочки-антропологини контакт с индейцами установила (магическое свойство экстравертов), завоевала всеобщее уважение и этим очень облегчила проведение исследования.

Мы, конечно, на занятии очень этой историей восхитились, а преподавательница еще добавила, что скорее всего, уже сам факт, что антрополог приехала не одна, а с мамой — очень важное влияние оказал: она не сама по себе, за ней Семья, есть, кому за нее постоять.

Культуры разные, но понимание, что мам лучше не гневить, нас всех объединяет

Восхищаюсь, как многие легко и непринужденно угадали ответ из поста выше.

Понятие пододеяльника в местных краях известно мало. Зачем одеялу нужна огромная наволочка — не очень понятно.

Поэтому у меня в семье запихивание одеяла в пододеяльник считается очередной русской причудой и находится в списке «чего только не сделаешь ради жены».

Фото просто так — цветущее алоэ и старый деревенский дом на фоне

А давайте поугадываем сегодня.

Есть одно домашнее дело, которое мой колумбийский муж называет русским, и очень его не любит. В Европе не уверена, но в Америках такого почти никогда не делают.

Не знаю ни одного русского, который бы это любил, но все делают — что еще раз доказывает колумбийскому человеку, что мы немного мазохисты.

Что это за бытовое дело?

P.S предложила чатику гпт угадать, он почему-то сначала уверенно написал про глажку белья, после моего возмущения быстро сориентировался и выдал правильный ответ.

Фото из очень традиционного колумбийского дома, но при этом на столе чайник, а на стене картина с деревьями, сильно напоминающими березки.

Местная беличья шпана. «Орех есть? А если найду?»

В колумбийских жилых комплексах есть администрация — управляющая компания, которая отвечает за безопасность, порядок и общее хозяйство дома. Где только я не жила — везде администрация в какой-то момент признавалась проворовавшейся, и ее меняли на другую, которая, разумеется, оказывалась ничем не лучше. Один раз даже были разборки с полицией, потому что сотрудник администрации слал письма с угрозами физической расправы жильцу дома.

В доме, в котором сейчас живу, кажется, что у администрации здания основная задача — что-нибудь запретить или ограничить. Постоянно появляются какие-то запретительные таблички, в лифте вывешивают объявления, что можно делать, а что нельзя.

В чатике соседей это, конечно, любимая тема — посетовать на администрацию, которая тратит деньги непонятно на что, проблемами не занимается, а жизнь усложняет. Обычно соседи приходят к выводу, что «так дальше жить нельзя, надо что-то менять» и расходятся по своим делам.

Но даже у колумбийцев есть границы.

Вокруг здания много зелени, скачут белки и птицы — благодать. Мой сосед — дедуля за 80 — каждое утро ходит в магазин купить зерен, чтобы всех накормить. Похоже, это у него и моцион, и важный ритуал.
Птицы-звери очень его ждут, налетают на зерна, людей и собак не особо боятся — чисто мультик Диснея каждое утро.

Так вот. Однажды администрация вывесила объявление, что кормить животных на придомовой территории теперь запрещено. Мол, развелось их тут слишком много, не пройти не проехать.

Тут стоит сказать, что подкармливать зверюшек здесь очень принято: при зданиях и даже просто на улицах ставят кормушки. Даже в моей тренажерке есть зона на открытом воздухе, где беличью братию всегда ждет угощение, и пока ты умираешь в планке, на тебя задумчиво глядит жующий орех зверь.

В чатике, конечно, поднялась лютая буря. Кто сочувствовал бедным птицам, которые оголодают (тут я подумала, что это колумбийцы наших синиц в феврале не видели — все ж чтоб погибнуть в этих краях от голода, надо быть очень ленивой птицей), кто пожилому сеньору, у которого это чуть ли не смысл жизни был.
Я думала покричат все и, как обычно, разойдутся. Но нет. Один из жильцов пошел изучать какой-то кодекс и звонил в городскую службу за разъяснениями, другой организовал посещение дома специалистом по природе в городской среде.

Сейчас увидела, что администрацию дома будут изгонять, нанимают другую. Подозреваю, что белки в этом не последнюю роль сыграли. Надеюсь, новое управление вернет птичьи завтраки — без них не утром стало скучновато.

На фото какао-зерна сушатся с красивым видом.

Давайте про шоколад поговорим? Несколько плиток моего шоколада извилистыми путями добрались до Филадельфии, и его попробовали два “настоящих”, можно сказать, среднестатистических американца.
Я делаю 80%-ый шоколад с сухофруктами и орехами. Еще пробую соленый с карамелью — но это уже на подготовленную публику, малознакомым людям такого не предлагаю. Шоколад получается менее сладким, чем магазинный, но, мне кажется, вполне “конвенциальным” — для тех, кто знает, что такое горький шоколад.

Так вот. У обоих американцев был небольшой гастрономический шок — они никогда такого не пробовали. Для них шоколад — это условный Сникерс, ну или плитка какой-нибудь молочной Милки или Линдта на худой конец. Сказать, понравилось, или нет они затруднились — уж больно необычный вкус. Один из них дал попробовать детям — дети, конечно, переплевались. Ну тут-то все понятно: оливки, горький шоколад и сыр с плесенью — почти все мы когда-то думали “никогда в жизни эту дрянь есть не буду”.

А вот со взрослыми интереснее. В Колумбии горький или даже просто хороший молочный шоколад — в основном для туристов, или для экспорта. Как впрочем и хороший кофе. С шоколадом это чуть-чуть меняется — но все равно, если душа просит не Сникерса (который, я, кстати, обожаю), то искать надо в “модных” супермаркетах больших городов или в сувенирных — в магазинах попроще “настоящий” шоколад не продают. И так практически во всех странах, где растет какао — сапожники без сапог.

Но, получается, и в США тоже. Два человека — выборка, конечно, так себе, но что-то я не помню засилья горького шоколада в супермаркетах — разве что Линдт, но и то, не везде. И я сейчас не про какой-то супер-пупер органический и ручной работы — просто горький шоколад, неважно какого качества.

И опять-таки, очень субъективно, но мне кажется, в России горький шоколад больше распространен. Я помню, какой ценностью была шоколадка в моем детстве, и какое было страшное разочарование, если вдруг она оказывалась горькой. Горький шоколад я не любила и не ела до очень недавнего времени, но о его существовании знала точно, и в магазинах видела.

А теперь вопрос к вам. Расскажите, какие у вас отношения с шоколадом? Полюбили ли горький, или пока еще молоды душой и предпочитаете молочный :), какие вкусы, какие марки? И если вдруг сможете сфотографировать шоколадный отдел в своем магазине (только напишите город и страну) — будет очень интересно сравнить.

Фото просто так, колумбийские горизонты

Я после школы хотела поступать сначала на журфак, потом на философский, потом очень радовалась что жизнь, ой то есть мама, меня от этого уберегла.

Но, кажется, не до конца. Латиноамериканские антропологи внезапно оказались еще и философами, так что сейчас на курсе проживаю вторую молодость: забытая радость от чтения сложных текстов и неожиданных концепций. Голова от этого немножко дымится, но утешают однокурсники — говорят, что и с родным испанским это все нелегко.

Поэтому особенно радуюсь, когда посреди обсуждения находится время для историй из жизни и антропологических баек — ура, это я точно пойму.

Умных концепций от меня вы вряд ли дождетесь, а вот байки пересказывать буду.
Сегодня история от классного чилийского культурного антрополога J.C. Skewes, который полжизни провел в индейских сообществах, но всячески открещивается от звания индеаниста и вообще, грустит, когда слышит мнение, что антропологи— это те кто изучает «примитивные» (фу какое слово) культуры.

Так вот. В одну индейскую деревню захаживал католический священник: налаживать связи, и, если повезет, то и в лоно своей церкви кого-нибудь «завербовать», но ярым миссионерством не занимался, а наоборот: был дружелюбным и старался помогать.

Особенно сдружился с одной индейской семьей, которая с ним тоже хорошо обходилась. Приходя к ним, священник каждый раз приносил печеньки для ребенка (уже взрослая, она рассказала эту историю), которые каждый раз с благодарностью принимали. Взамен бабушка обязательно тоже что-то дарила — чаще всего яблоки, чтобы не оставаться в долгу.

Тем не менее, только священник, довольный своим процессом евангелизации, за порог, как индейская бабушка печеньки у внучки забирала и кидала в огонь со словами «Это - яд».

Бабушка ни в коем случае не подозревала священника в желании отравить внучку — она его уважала и считала хорошим человеком. Какое-то подобие сглаза или порчи в печеньках тоже не видела, но считала такие дары ядом другого рода — вежливым и почти незаметным культурным воздействием. И, как могла, от этого уберегала — символично бросая печенье в огонь, но при этом сохраняя приличия и хорошие отношения.

Повзрослевшая внучка говорила, что это было одно из самых сильных воспоминаний детства (печенек, конечно же, хотелось).

Фото просто так, сушка белья в индейском поселении. Все чистое, белое, высохнет быстро — без всяких наших гаджетов.