Я после школы хотела поступать сначала на журфак, потом на философский, потом очень радовалась что жизнь, ой то есть мама, меня от этого уберегла.

Но, кажется, не до конца. Латиноамериканские антропологи внезапно оказались еще и философами, так что сейчас на курсе проживаю вторую молодость: забытая радость от чтения сложных текстов и неожиданных концепций. Голова от этого немножко дымится, но утешают однокурсники — говорят, что и с родным испанским это все нелегко.

Поэтому особенно радуюсь, когда посреди обсуждения находится время для историй из жизни и антропологических баек — ура, это я точно пойму.

Умных концепций от меня вы вряд ли дождетесь, а вот байки пересказывать буду.
Сегодня история от классного чилийского культурного антрополога J.C. Skewes, который полжизни провел в индейских сообществах, но всячески открещивается от звания индеаниста и вообще, грустит, когда слышит мнение, что антропологи— это те кто изучает «примитивные» (фу какое слово) культуры.

Так вот. В одну индейскую деревню захаживал католический священник: налаживать связи, и, если повезет, то и в лоно своей церкви кого-нибудь «завербовать», но ярым миссионерством не занимался, а наоборот: был дружелюбным и старался помогать.

Особенно сдружился с одной индейской семьей, которая с ним тоже хорошо обходилась. Приходя к ним, священник каждый раз приносил печеньки для ребенка (уже взрослая, она рассказала эту историю), которые каждый раз с благодарностью принимали. Взамен бабушка обязательно тоже что-то дарила — чаще всего яблоки, чтобы не оставаться в долгу.

Тем не менее, только священник, довольный своим процессом евангелизации, за порог, как индейская бабушка печеньки у внучки забирала и кидала в огонь со словами «Это - яд».

Бабушка ни в коем случае не подозревала священника в желании отравить внучку — она его уважала и считала хорошим человеком. Какое-то подобие сглаза или порчи в печеньках тоже не видела, но считала такие дары ядом другого рода — вежливым и почти незаметным культурным воздействием. И, как могла, от этого уберегала — символично бросая печенье в огонь, но при этом сохраняя приличия и хорошие отношения.

Повзрослевшая внучка говорила, что это было одно из самых сильных воспоминаний детства (печенек, конечно же, хотелось).