Монологи Залины

22 года в эти дня я бываю в Беслане
22 года я фотографирую там людей
22 года я повторяю одни и те же слова:
"Боже, если я забуду о них на земле, забудь обо мне на небе"

Всем привет! Это Залина. Мы иногда тут будем писать, начну я) Когда вышел наш первый эпизод, в некоторых каналах, которые ведут осетины, начались бурные обсуждения. Был и полный абсурд из серии «Пастернака не читал, но осуждаю». Были те, кто все же послушал, но услышал, что хотел услышать, а не то, что мы говорили. Это меня не удивляет — с confirmation bias бороться тяжело.

Честно признаться, мы с большим удивлением наблюдали за происходящим, потому что не ожидали такого. Но, следуя заветам Шатаны, мы просто ждали, когда реакция утихнет.

Я бы вообще не возвращалась к этому, если бы сейчас не наблюдала очень характерную ситуацию. Двое мужчин обсуждают «феминизацию экономики в Осетии». Конечно, первая реакция — опять мужчины обсуждают женщин без женщин. Мы вот до сих пор не можем решить, делать ли нам эпизод про положение мужчин в современном мире, потому что мы не они. Но надо отдать должное — разговор, благодаря знаниям Алика, получился довольно нюансированный. Считают, что Алик — серьёзный конкурент Заура Фарниева за звание главного феминиста Осетии. То, где проходит моё лично с ним расхождение, — в отношении к процессам, которые мы наблюдаем. Но здорово, что мужчины в Осетии услышали от него много вещей, которые им пора осознать для их же ментального благополучия.

А на днях соведущий того подкаста, который, кажется, думает, что женщины хотят зарабатывать только ради салонов красоты, выпустил другое видео — «Осетия глазами московского эндокринолога». Тут я буду, как наши критики, и признаюсь, что не смотрела его, потому что меня не интересует мнение, уверена, компетентной врача из Москвы, об Осетии.

Но что я вижу? Ничего. Где посты анонимных светских сплетников, притворяющихся блюстителями нравственности? Где простыни о разжигании мизандрии? Мужчинам можно говорить о том, за что женщин будут критиковать: о снижении экономической роли мужчины, о том, что он не готов работать на не статусной работе, о том, что женщины не хотят быть зависимыми от них. Другие мужчины будут спокойно это же обсуждать как божественное откровение. Мужчина может сделать дичайший колониальный заход, где попросит «белого человека» оценить наш «дикий» регион, но четыре женщины, родившиеся в Осетии, выросшие там, желающие не потерять с ней связь, будут названы отломившимся ломтем или заговорившим аппендиксом.

Хорошо, что мы взрослые люди и понимаем, что несколько громких криков не равны общественному мнению, знаем, для кого мы делаем наш подкаст и продолжим говорить о том, что нас волнует.

И раз уж я вернулась к реакции на наш пилотный выпуск, хочу сказать спасибо всем, кто нас тогда поддержал! Это было очень ценно! А судя по тому, что уже вышедшие эпизоды включили больше двух тысяч раз, наша работа также небесполезна.

На этой неделе много писали о солнечном затмении, которое было хорошо видно в Европе. Можно бы было написать «разблокировано воспоминание», но оно у меня никогда не блокировалось. Каждый год 11 августа я вспоминаю 1999 год. В этот день тоже было солнечное затмение и парад планет. И если сейчас в целом это очередное затмение, то тогда это было последнее затмение тысячелетия. Мы все жили в ожидании нового: и тысячелетия, и века. Не счесть разговоров о конце света, которого на порогах таких перемен ждут люди. Загадочное словосочетание «парад планет» только усиливало эзотерические вайбы происходящего. То, что за пару дней до этого, в России назначили нового премьер-министра меркло почти как то солнце. Особенно для одиннадцатилетнего человека.

Этот август я, как и прошлый, как и последующий, проводила в осетинском посёлке Фиагдон, который сейчас стал известным туристическим направлением, а тогда туда ездили в основном взрослые и дети с аллергическими и пульмонологическими проблемами. Там был особый климат, и, когда по всей республике цвела амброзия, спастись можно было только там. Так что в Фиагдоне я застала много августовских событий — гибель принцессы Дианы, дефолт 1998 года, трагедию «Курска».

Но 11 августа 1999 года для меня почему-то навсегда особенный день. Мама нам рассказывала, что они в детстве коптили стеклышки, чтобы смотреть на солнце. И, несмотря на то, что по всем каналам говорили, что ни в коем случае нельзя этого делать, мы нашли где-то бутылки и вместе с местными детьми и под руководством мамы развели костер для нашего копчения.

Мне сейчас кажется, что я несколько недель жила в ожидании этого дня, но наверняка это искажение памяти, потому что я даже не помню, увидела ли я что-то. Я помню, что были тучи, но мне кажется, что и солнце через стеклышко я видела. Удивительно, конечно, устроена человеческая память. Хорошо я помню только то, как было круто готовится к нему той дворовой толпой. И что конца света как будто не случилось.

Местоположение нескольких сотрудников «Сапы» неизвестно после обысков в редакции

🔻Корреспондент «Сапы» Заур Фарниев рассказал об обысках в редакции. Его самого доставили в отдел полиции, вероятно, как свидетеля по делу главного редактора издания Алины Джикаевой. Сейчас он находится у отдела Центра противодействия экстремизму во Владикавказе.

💬 «Меня уже отпустили и нескольких моих коллег тоже. Но при этом в этом отделе или в каком-то другом продолжают оставаться еще пятеро моих коллег. Сейчас мы пытаемся выяснить, где они», — говорит он.

Адвоката корреспондента «Сапы» Елены Черенковой не пустили в отдел ЦПЭ, в полиции заявили, что ее туда не доставляли, говорит Фарниев. Супруг Елены пишет заявление о ее похищении, потому что ее местоположение до сих пор неизвестно. По словам коллег, ее задержали утром, когда она пила кофе со своей подругой.

💬 «Очень надеюсь, что ситуация в скором времени прояснится, и мы перестанем переживать за наших коллег. Помимо сотрудников "Сапы", были задержаны еще двое сотрудников Eyes Tour, туристического агентства, которое к журналистике никакого отношения не имеет. Одного из них отпустили, одна до сих пор находится в отделении», — говорит Заур Фарниев.

➡️ По его словам, сейчас в полиции остаются четверо сотрудников редакции и один сотрудник Eyes Tour — компании работают в одном офисе.

Подписывайся на «Сапа 15»:
🟠 Telegram | МАХ 🟠

Когда я несколько лет назад завела этот канал, я не планировала, что буду здесь писать — я хотела делать подкаст с таким названием, где буду говорить, а тут просто сообщать о новых выпусках. Возможно, вы заметили, что он так и не появился)

Когда в разгар пандемии случилась популярность клабхауса (уже забыт), я попробовала организовать там беседу о жизни современной осетинки. И на удивление этот эфир оказался очень популярным — в пике нас слушали 90 человек! Как вы понимаете, для такой специфической темы на нишевом (тогда у слова было другое значение) сервисе — это довольно много.

И вот, в очередной раз обсуждая какую-то острую тему со своими близкими подругами, я решила, что нам нужно сделать подкаст вместе! Среди нас затесались перфекционистки, так что был риск сделать этот подкаст идеально и никогда (именно поэтому моего личного подкаста не существует), но благодаря командной работе мы использовали сильные стороны друг друга и вышли!

В подкасте «Между Иром и миром» мы будем обсуждать, как мы живём эту жизнь сквозь призму нашей идентичности. Каждая из нас сталкивалась с её переосмыслением, с размышлениями о том, как это влияет на твою личную жизнь, карьеру и в целом видение себя, поэтому мы думаем, что многим наши разговоры откликнутся.

В том самом эфире в клабхаусе меня поразило то, что пришедшие на него мужчины стали говорить, что мы обсуждаем какие-то несущественные мелочи. Ну, например, домашняя нагрузка женщин — это же такая мелочь. Только немногим понятно, что именно из этих мелочей, из невидимого женского труда, складывается ваша ежедневная жизнь.

Мы не берём на себя право говорить за всех женщин из Осетии. Мы делаем его даже ради той одной, которая почувствует благодаря нашему подкасту, что её переживания валидны и она вообще не одна такая. Хочется, чтобы наши слушательницы стали сообществом, которое находит силу в себе, своём происхождении и друг в друге, как это сложилось у нас.

Слушайте нас на тех платформах, где вам удобно. И не забывайте подписываться.

Яндекс.Музыка, Apple Podcasts, Spotify, Mave.

«Надеюсь, это у них обряд такой перед прыжком с моста» — комментарий под видео, где трое подростков танцуют на берегу Терека. «Во Владикавказе нефоров бить запретили?» — комментарий под видео, где трёх парней постригли не налысо. «Куда смотрят их родители» — комментарий под видео, где девочки-подростки танцуют на улице под K-Pop. Это только несколько примеров из разного времени.

Я смотрю на это и вспоминаю.

Фотографии из семейного альбома, сделанные в 70-е годы, где девушки ходят в мини, а мужчины в брюках-клеш и с удлиненными стрижками.

Видеозаписи школьных праздников, где мы танцуем под российские и мировые поп-хиты в точно такой же одежде, как эти дети на обсуждаемых видео. Мы ставили эти танцы и показывали тем же учителям, что работают в школах и сегодня, и работали в 80-е.

Рассказ соседки из очень строгой осетинской семьи, что в эти годы её коса всегда была длиннее платья советской школьной формы.

Как дети во дворе сняли школьную форму, как только она стала необязательной. Уже в 93-м году мне казалось, что её носили в далёком прошлом, потому что я чаще всего видела людей в ней на черно-белых фото.

Праздничный день в Роще Хетага, где и мужчины, и женщины, и дети отмечают общий праздник, а воспоминания о том, что женщинам туда было нельзя — это воспоминания. То, что женщины завоевали для себя право быть там в тяжелые для Осетии дни, стало самим собой разумеющимся.

Многие из тех, кто жил тогда, кто был молод тогда, кто был свободен, стал тем, кто не может перенести сейчас, что бывает больше двух видов мужской стрижки. Конечно, не стоит идеализировать и то время — стать жертвой насилия или травли за то, как ты одеваешься, тоже можно было. Но такое поведение было общепринято маргинальным. Слишком свежи были воспоминания о комсомольских собраниях. Сейчас же это демонстрация добродетели.

В самой по себе этой демонстрации ничего плохого нет — мой текст тоже в какой-то мере она. Кто-то может подумать, что это очередной пост, ругающий консерваторов. Нет. Мне невыносимо видеть навязанное разделение на Осетию хадона и Осетию нефора.

Для меня претензии к людям, которые носят бороды, равносильны претензиям к людям с цветными волосами. Меня тошнит от слов «нефор» и «джибур». Очередной способ засунуть людей в какие-то клише, как на глобальном уровне происходит с «зумерами» и «миллениалами». Пытаясь найти своё сообщество, люди парадоксальным образом стремятся поделиться. И забывают, что мир, в котором мы живем, общий. Процесс «выписывания» сократит количество осетин больше, чем влияние глобализации.

Почему-то у всех получается уважать людей в точно такой же одежде, как у танцующих на набережной детей, если клип этих людей посмотрел миллиард человек. А задуматься, что без формирования в менее душной атмосфере, чем сейчас, этого бы не произошло, уже сложнее. Чтобы появился Мияги, должны были быть Ice Beat и The Shakemakers, студвесна 90-х и нулевых, где на одной сцене были и осетинские танцы, и брейк, концерты в снесенном «Октябре» и много всего, что давало молодежи творчески самореализовываться.

20 лет назад ко мне подошла знакомая бабушка. Если бы нужно было указать на кого-то и сказать, что вот это женщина, которую люди бы назвали образцом осетинки, это была бы она. К сожалению, большую часть своей жизни она прожила с мужем, о жестокости которого знали все. Она подошла ко мне сказала: «Дæ зæрдæ дын куыд зæгъы, афтæ цæр» (живи так, как велит твоё сердце). Через несколько месяцев она сама ушла из жизни.

И когда я вижу рандомов в интернете, претендующих на моральные компасы, я всегда вспоминаю её. Я надеюсь, что это просто моё когнитивное искажение и на реальную жизнь этот хейт не влияет, но у нас есть обратные примеры. К сожалению, это не специфические проблемы Осетии. Просто на её масштабе мне виднее отдельные случаи.

Хочется просто сказать: дайте людям быть счастливыми. У вас от этого не убудет.

Вроде я типа профессионал в коммуникациях, но меня продолжает удивлять, когда какая-то бессмыслица обретает вселенские масштабы. Вроде кейса депутата осетинского парламента от СР, который триггернулся на водительниц, а это подхватила Ксения Собчак. Думаю, Агунда исчерпывающе описала, почему так получилось.

Я же решила посмотреть именно на статистику ДТП в гендерном разрезе и нашла интересное исследование Вышки, в котором исследовали около 160 000 решений судов по статье 264 УК РФ («Нарушение правил дорожного движения и эксплуатации транспортных средств»), вынесенных в 2010–2022 годах.

И без него понятно, что в абсолютах мужчин обвиняется больше, потому что их больше на дорогах. Но авторы попробовали нормировать статистику, и все равно получилось, что в этих судебных решениях фигурирует в 3,25 больше мужчин, чем женщин (без нормирования — в 11). Ещё статистика из него:

- мужчины совершают каждое четвертое ДТП из-за нахождения за рулем в нетрезвом виде, для женщин это происходит только в каждом десятом случае;
- женщины в 6 раз реже причиняют тяжкий вред здоровью человека и 8,25 раза реже сбивают кого-то насмерть.

В России 40% людей за рулем — женщины. Статистики, сколько их именно в Осетии, я не нашла. Но по данным RUS DTP, 81,3% ДТП в Осетии происходит по вине мужчин. Карта сверху показывает, что Осетия среди тех регионов, где разница между мужчинами и женщинами, попавшими под 264 УК РФ, у нас более чем шестикратная. Одной из причин авторы видят неравноправие — женщин тупо меньше на дорогах. Снижена их мобильность, в том числе необходимость бывать где-то «по делам».

Есть еще одна интересная особенность, которая говорит уже о дискриминации мужчин — женщины в два раза реже получают реальные сроки за аварии без отягчающих обстоятельств. В случае, если она повлекла чью-то смерть, разницы нет. Но я бы хотела обратить внимание на это, потому что первый пункт — это сторона «токсичной маскулинности», которая к авариям часто и приводит. Например, другой рисёрч говорит, что мужчины и женщины одинаково оценивают вероятности, сопряженные с рисками аварии, но мужчины придают этим рискам меньше значения.

Отдельно меня впечатлило это:

Экспериментальные исследования показали [Moè et al. 2015], что женщины совершают на треть больше ошибок при вождении, если им напоминают о существующих гендерных стереотипах: если в контрольной группе женщины совершили в среднем 4,8 ошибки на тест-драйве, то при упоминании стереотипов в экспериментальной группе это значение возросло до 6,5.

Так что садясь к женщине в машину, держите язык за зубами 😈

Но я бы хотела воспользоваться этим кейсом, чтобы поднять критически важную тему — проблемы на дорогах Осетии и Владика во многом из-за того, что у нас нет нормального общественного транспорта. Я могу сказать, что несколько лет не бывала в городе потому, что приезжаю в Беслан, а ехать в город мне без машины неудобно. Сейчас на такси из приложения еще езжу.

Я мечтаю, чтобы вновь заработала электричка Беслан-Владикавказ. В ней, кстати, познакомились мои родители и много еще чьи) Да, она никогда не будет ни прибыльной, ни самоокупаемой, но общественный транспорт не для прибыли, а для создания мобильности. Это позволит людям проще и не на машинах приезжать в город. В Москве скоро метро до Питера ездить будет, а два города, которые с царских времен связаны железной дорогой, не могут использовать её для связности.

Верните электричку Беслан-Владикавказ! Сослан, прошу вас как депутата заняться этим вопросом 😎

В возрасте 102 лет умерла Аза Алибековна Тахо-Годи, российский филолог, переводчик, доктор филологических наук, профессор. Спутница жизни крупнейшего русского философа А.Ф. Лосева, хранительница его наследия.

О ее неоценимом вкладе в филологическую науку можно говорить долго, мы не будем этого делать.

Жизнь Азы Алибековны была тесно связана с Осетией.

Во Владикавказе, на улице Осетинской Nº4, есть старинный дом, ныне заброшенный. Это родовой дом казачьего писателя Петра Семёнова. В конце XIX — начале XX века дом был пансионом для горских детей, где их обучали русскому языку и манерам поведения в обществе. С 1908 года здесь воспитывался отец Азы - Алибек Тахо-Годи, где он и познакомился с будущей супругой Ниной Семёновой.

Эта семья, в которой родилось четверо детей, обосновалась в Москве. Но после того, как в 1937 году их отец Алибек Тахо-Годи был репрессирован и расстрелян, сестры Аза и Мина вновь оказались в доме Семёновых.

Младшая, Мина Алибековна, окончила с отличием филфак Северо-Осетинского пединститута (ныне СОГУ), где к тому времени ее дядя Леонид Петрович Семёнов основал кафедру литературы. На этой кафедре она проработала с конца пятидесятых годов до 2004 года, из которых 15 лет возглавляла ее.

Она же и была последней хозяйкой дома на улице Осетинской. С тех пор особняк пустеет и быстро разрушается. Между тем, это здание, построенное в 1870 году, был одним из центром притяжения интеллектуальной мысли всего Кавказа. Трудно перечислить всех, кто здесь останавливался. Среди них, например, норвежский полярный исследователь и лауреат Нобелевской премии мира 1922 года Фритьоф Нансен.

Почти всю свою жизнь в этом доме прожил и Леонид Петрович Семёнов, выдающийся русский литературовед и этнограф, посвятивший свою жизнь изучению культуры и искусства Кавказских народов и, в первую очередь, осетин. Его перу принадлежат одни из первых работ по лермонтоведению, по кавказским произведениям других русских писателей. Семенов - один из первых исследователей творчества Коста Хетагуров, Елбыздыко Бритаева, Батырбека Туганова, Андрея Гулуева, Ивана Джанаева (Нигера) и других. В следующем году исполняется 140 лет со дня его рождения.

В заключение эти теплые строки, которыми Аза Алибековна Тахо-Годи вспоминала Владикавказ:

«Только во Владикавказе, когда проходишь мимо старинных особняков, тополей, закрытых ставень, дверей и крылечек со стёртыми ступенями, знавшими другую жизнь, чувствуешь этот призрачно-дремлющий воздух. А впереди стук в закрытое на ставни окно старого родного дома и радость нежданной встречи. Особый призывно-бодрящий воздух рано поутру, когда выходишь из нашего дома во Владикавказе, чтобы пуститься в дорогу. И Столовая гора совсем рядом, и Казбек открыл свой лик, ушли туманы и тучи, снег на вершине серебрится, и каждая складка видна, вот-вот дотронешься. И, кажется, что так будет вечно, и вся жизнь впереди, и нет ей конца. А она проходит быстро, как летние каникулы».

На фото: литературовед Леонид Семенов, его племянница, филолог Аза Тахо-Годи и ее муж, философ Алексей Лосев. Лето 1954 года, Владикавказ.

Подписывайтесь на канал журнала «Дарьял»

На выходных узнала, что во Владикавказе местный парень ударил приезжего, как говорят, дагестанского дальнобойщика за то, что тот был в шортах (сюжет кажется сатирическим).

При том, что я всегда спорю с борцами с шортами, осуждаю его поступок и потому что не оправдываю никакого насилия, считаю принуждение даже зачинщика драки к извинениям на камеру, которые появились в канале МВД республики, гораздо более низким поступком. Это одна из самых бесчеловечных современных практик. См. Фуко, монополия на насилие, Оруэлл, вот это всё.

Не могу знать достоверно, что стоит за сопротивлением памятнику Газданову какой-то организации имени Коста Хетагурова из Осетии, но так как я знаю контекст вокруг памятника Коста работы Соскиева, предполагаю, что дело в нём, а не в Газданове, хотя дух времени говорит, что это простой кейс с писателем-эмигрантом. Несколько лет назад в Осетии шла очень нервная дискуссия вокруг памятника Коста, который изображал его недостаточно торжественно. Плюс это был довольно распространенный сюжет, сидящего на скамейке героя, к которому люди подсаживались и фотографировались. В общем, понятная десакрализация идеологического образа и возвращение ему человеческого, которая многим далась тяжело.

И вот в том агрессивном порыве, с которым настаивали на ограждении памятника Коста от людей, я вижу большое неуважение к своему народу. Можно спорить, вспоминая, что и поставили этот памятник без глобального вовлечения жителей города. Но его ограждение цепями, а потом перенос имели гораздо более печальную, хоть и неочевидную мотивацию — неверие в людей. Сотни жителей республики ежедневно проходили мимо памятника, физически с ним не взаимодействуя, но мы будем судить каждого по тем пяти, что выложили фотографии, которые многие посчитали неуместными. Мы знаем, что вы все в душе вандалы. И, не будем спорить, заметное количество людей эту риторику поддержало, потому что она стала инструментом демонстрации добродетели. Позиция защитить Коста — социально одобряема и её очень легко занимать. Точно также, как многим было легко присоединиться к осуждению Арианы Лолаевой (хотя это была удивительная нравственная гимнастика). Как бы искренни ни были эти порывы, в них нет смелости, потому что используются категории, с которыми рискованно спорить — мы за честь, за Осетию, мы за всё хорошее против всего плохого. Мы хорошие. И вот Коста бы сказал, что это правда. Потому что он был милосерден и добр. И там, где я и многие из нас с вами, тоже побегут кричать, что народ не тот, он бы его принял и попробовал понять. Но каждый раз когда кто-то из нас предполагает, что бы сказал и сделал Коста, нужно отдавать себе отчёт, что вы его не представляете.

Недавно мне попался ролик, записанный то ли на танцах, то ли на уроке физкультуры: мальчики, хоть и выстроены в ряд, идут абсолютно вразнобой, а девочки — дисциплинированно и по инструкции. Большинство комментаторов умилялись тому, какие девочки молодцы, меня же это расстроило, потому что показывает, что именно ценит и воспитывает общество в женщинах — послушание.

Что я для себя вынесла из всей эпохи после Me Too — это понимание, насколько важно осознать концепцию дисбаланса власти и опасность беспрекословного подчинения чьему-то авторитету. Проблема в том, что девочек с самого детства учат именно этому, а потом, когда на их пути оказывается взрослый человек, причиняющий им зло, они неспособны сопротивляться, а главное — попросить о помощи. К сожалению, уважение к старшим по возрасту или иерархии стало интерпретироваться как бессловесное подчинение, но очень часто опасность исходит именно от тех людей, которых тебя учат слушаться. А когда ты в итоге расскажешь о причиненном тебе зле, тебя же и обвинят в том, что ты не говорила об этом раньше — то есть не нарушила то, чему тебя как добродетели учили фактически с рождения.

На прошлой неделе я, как и многие, послушала подкаст «Дочь разбойника», одновременно с ним — интервью с исследовательницей Агустиной Паглаян, автором книги "Raised to Obey: The Rise and Spread of Mass Education". В ней она по-новому рассматривает не новую идею о том, что массовое образование дало нам не только рост знаний и прогресс, но и стало главным инструментом индоктринации и воспитания в людях подчинения авторитетам в целом и государству в частности. Меня впечатлил факт, что программы массового образования всегда усиливались после гражданских войн и на тех территориях, где удержавшаяся власть сталкивалась с самым сильным сопротивлением. В семьях тоже очень часто детям не дают пространства для слова «нет». В итоге самое страшное кино снимают про людей, которые просто выполняли поручения начальства.

Человек с рождения заперт в необходимости угождать и быть удобным, но мужчинам массовое образование продает еще и концепцию смелости, потому что государству нужны мужчины одновременно смелые и послушные. Женщин смелости учат стыдиться. Сегодня я бы хотела пожелать женщинам не бояться быть счастливыми так, как они себе это счастье видят.

Запоем (pun intended) прочитала роман Тимура Кибирова «Генерал и его семья». Кажется, первый раз я услышала его имя на журфаке от преподавателя отечественной литературы XX века, а второй — когда ему вручали премию Коста Хетагурова. Тогда в Москве бывало много претенциозных осетинских ивентов, и это вручение проходило на новой сцене Большого театра, где Кибиров со смущением говорил, что эта премия кажется ему более подходящей для тех, кто пишет на осетинском или про Осетию. А я со смущением признаюсь, что и не прочитала бы «Генерала», если бы не то вручение.

Это роман, на страницах которого упоминают и Коста Хетагурова, и Фиби из «Друзей», и даже Chummy из Call the Midwife. А если бы его прочитал «Мэлс» Торчинов, то он бы не стал писать донос с требованием отнять премию у Кибирова, а сразу бы получил инфаркт, потому что самые пронзительные и ужасающие его страницы — это большие блоки текста из воспоминаний Ивана Шмелёва о поисках своего сына, расстрелянного большевиками, из писем Шолохова Сталину о том, как созданная им система выбивает из крестьян хлеб и жизнь, из «Красного террора» Мельгунова о том, к какой трагедии приводит классовая ненависть, которая сейчас так популярна среди наших американских ровесников. То есть я даже как-то не понимаю, каким чудом в 2024 году в театре Вахтангова идет четырёхчасовой спектакль по этому роману.

Также я не понимаю, как его в принципе можно превратить в спектакль, потому что не столько важен сюжет, сколько интонация автора, склеивающая события романа, воспоминания Тимура Запоева и исторический контекст. Это своего рода эссе на 900 страниц, которое привязывает тебя к автору и именно через эту парасоциальную связь заставляет интересоваться героями романа. Под конец ты уже злишься на все эти рассуждения и вроде бы рандомные воспоминания, потому что хочешь узнать, чем же всё закончилось.

Конечно, для меня самой трогательной была линия осетинской матери советского семейства Травиаты Захаровны. Особенно трагикомическая сцена её смерти, когда она в бреду повторяла «О, Хуыцау», и муж решил, что нужно привести священника, которому пришедшая в себя женщина пыталась объяснить, что она из Чиколы. Но так как человек уже пришёл, было неудобно, и она решила покреститься в ванной и собороваться.

Мне кажется, такие моменты найдёт для себя любой читатель — особенно из этого канала. Автор, что называется, социально близкий, и неймдроппинга там будет много. Можно снисходительно вспомнить прилагательное «претенциозный» из первого абзаца этого текста, а может, пора и перестать прятаться за ним.

Когда ситуация в стране такая, что твой самый большой провал можно использовать как отвлекающий от нее пиар.

Дочитала «Гарри Поттера». Бесспорно великое произведение, в котором много слоёв и смешений жанров. Понятно, что один из них — возможно главный — это роман взросления. И лично мне особенно важной и ценной показалась линия, где Гарри осознаёт, что взрослые люди вокруг него не соответствуют их образам в его голове.

Дамблдор оказывается не мудрым и добрым (как минимум не только), но и самовлюбленным манипулятором. Отец Гарри на деле не только был смелым членом Ордена Феникса, но и учеником Хогвартса, который признавался, что травит Снейпа просто потому, что тот существует. Снейп оказался не только объективно отвратительным педагогом, но и двойным агентом, который помогал спасти всех от Волдеморта. Мама Гарри Поттера тоже удивила его, потому что дружила со Снейпом. Тётя Петунья когда—то была близка с сестрой, хотела в Хогвартс и даже писала письмо Дамблдору с просьбой принять её. Даже Волдеморт стал злом, потому что не знал любви. Да, в книге есть и плоские персонажи, но тема, что у взрослых людей есть стороны, о которых мы не знаем, выглядит как намеренно введенная и подчеркиваемая.

На самом деле, не каждый ребёнок вырастая понимает это про важных взрослых в своей жизни. Может, это и есть та самая сепарация. Обычно взрослые — это как раз те люди, которые противятся тому, чтобы принять твою отдельность и дать тебе свободу выбора, не понимая, что так они и себя закрывают в рамках образа в глазах детей. А обычно это не то, кем они являются. И выходит, что дети не знают их настоящих, а когда узнают, то не всегда могут принять.

Роулинг написала книгу о том, что людей можно поместить в однозначную коробочку добра или зла только в чьём-то воображении. Иронично то, что она сама стала демонстрацией этого.