Как я стал снобом
 
Ботинки эти я купил на центральном рынке. Стоили они всего триста рублей. Торгаш божился, что ботинки из свиной кожи. Хотя если они и были из кожи, то из кожи Дикого Лесного Дерматина. Обманул меня безбожник. Подсунул эрзац…
 
Я же хотел обмануть зиму верой, будто за триста рублей смогу защитить ноги от холода. Сибирские морозы вскрыли нехитрый блеф.
 
Когда спирт в термометре за окном сжался в районе минус двадцати, лопнул правый ботинок. Потом лопнул, вместе с моими надеждами отходить зиму в тепле, и левый. Из обоих наружу торчала грязная вата или чего они туда толкают в качестве утеплителя…
 
Мне было семнадцать лет и я учился на модном журфаке. Конкурс туда был четырнадцать человек на место. Золотые медалисты и выпускники губернаторских гимназий составляли мне компанию.
 
Моя немецкая группа и вовсе производила мрачное впечатление. Они отказались пить пиво на первое сентября. С сочувствием спросили:
 
— Ты пьешь?..
 
От нервов я потянулся за пачкой сигарет.
 
— Ты ещё и куришь?!..
 
Хорошо, не было третьего вопроса. Что именно я курю?..
 
В общем, я учился с мальчиками и девочками из хороших семей. Они были настолько правильными, что на их фоне я выглядел алкоголиком, гопником и бабником. Чувствовал себя дворовым кобелем, которого по ошибке взяли на собачью выставку.
 
А тут ещё и тонкая «кожа» на зимних ботинках лопнула, обнажив мою финансовую несостоятельность…
 
Деваться было некуда. Надо было зарабатывать деньги. С торчащей из ботинок ватой я прокладывал дорогу в журналистику. Холёные пресс-секретари смотрели на меня как швейцары на бездомного. Редакторы морщились, завидев меня. Но я топал дальше…
 
Прошло несколько лет. Я стал прилично зарабатывать. Полюбил дорогую одежду и девочку из профессорской семьи. Папа с мамой у неё доктора наук. Квартира в тихом центре.
 
Всего этого я не знал, когда подошел знакомиться к девушке в очереди на маршрутку. У неё нос с горбинкой, белозубая улыбка и острый язычок. Она дерзка и беззащитна. Обаятельна и невыносима. И так морщила свой носик, что вы бы тоже в неё влюбились, поверьте мне…
 
Однажды, когда весь мир следил за футбольным чемпионатом 2008-ого года, мы с Горбинкой забрались во дворик. С целью распития алкогольных напитков, распробования поцелуев и философских разговоров. Тут-то Горбинка и выдала:
 
— Ох, ты со своим снобизмом…
 
Я обалдел. И тут же возмутился:
 
— Ты кого снобом назвала?! Меня?! Меня, который пахал, когда вы по клубам шлёндрали? Меня, который делал репортажи то о жизни бомжей, то о торговле наркотой в цыганском поселке? А я ведь для этих материалов общался и с цыганами, и с операми, и с бомжами, и с депутатами… За тобой ухаживает мальчик, которому папа БМВ купил. И почему-то он не сноб, а я сноб!.. — давно я хотел сказать всё, что думал о её дружках мажорах.
 
От возмущения у меня кончились слова и воздух в лёгких. Недостаток кислорода я решил восполнить сигаретным дымом. Мне было искренне обидно. Я и раньше слышал, что меня называют снобом. Но от Горбинки такого удара в спину не ожидал…
 
— Понимаешь, тебе нужно либо самое лучшее, либо тебе вообще по фиг, — сказала она. — Ты куришь сигареты Dunhill за 120 рублей, но если не можешь их себе позволить, то тебе все равно что курить. Хоть Приму. Мы сейчас с тобой пьем французское шампанское. А если ты не можешь его себе позволить, то тебе всё равно что пить... Тебя считают снобом, потому что ты живёшь по принципу: либо самое лучшее, либо пофиг…
 
В словах Горбинки было мало логики. Ещё меньше было там от словарного значения слова «сноб». Но обаяние её глаз, улыбки…А потом она так мило морщила свой носик, когда выдавала свою тираду… Вы бы на моем месте тоже согласились с её алогичными доводами. И я ответил: