Глава пятая. Наша Маша

Толстяки такие же жертвы стереотипов, как и все остальные люди. Что мы подумаем, например, про высокого и худого мужчину? Естественно, что он умный, импульсивный и невротичный. А какие мысли возникнут при взгляде на толстяка? Самая первая, что он ленив как Иван Андреевич Крылов. Полной же девушке положено быть как минимум флегматичной.

Маша в детстве прочитала один рассказ Фазиля Искандера, который убедил её, что с общественным мнением бороться бесполезно. Если уж определили её одноклассницы в некрасивую подругу, то так тому и быть.

В английской спецшколе она была дуэньей поневоле для своих стройных и упакованных во всё заграничное одноклассниц. Те делились своими победами на романтическом фронте:

— Представляешь, он меня позвал покататься на яхте. Как думаешь, что это значит?

Маша выдерживала паузу, потом выпускала струйку дыма от длинной тонкой сигареты, внимательно смотрела на собеседницу огромными, гипнотически черными глазами и выдавала единственно верный диагноз:

— Да ясно всё, хуй он на тебя точит!

— Ты правда так думаешь?

— Однозначно!..

Все приключения происходили где-то вне Машиной жизни. Маша же флегматично раздавала советы. Такова была её роль. Подруги её любили за то, что она была им не конкуренткой. Сама же Маша томилась от понимания, что ей не быть красоткой, не кататься ей на яхте и не будут водить её по ресторанам…

Когда у них дома поселился Родька Амазонка, она держала дистанцию, понимая, что ей, толстушке, ничего не светит. И в то же время к нему тянуло. Вечерами он, размахивая своими тонкими длинными руками, травил смешные байки о их с Федей службе в Средней Азии. Она таяла ночами. А утром могла грубо спросить мать:

— Этот Родион у нас навеки поселился? Долго он тут ещё будет?..

Когда ребята только открыли офис, она взялась им помогать после уроков. Потому как работа в туристической фирме — это тянуло на приключение, о котором раньше она и не мечтала. К тому же так она была поближе к Родиону.

В 92-ом её одноклассницы разлетались по факультетам невест в МГИМО и МГУ. Маша же ультимативно объявила семейству:

— Я буду работать у Феди с Родькой!..

— А ты у них не хочешь спросить, готовы ли они тебя взять? — поинтересовалась мама.

— Нет, — решительно ответила дочь.

Родители пытались надавить на сына. Но тот лишь разводил руками:

— Что я могу сделать. Я ей запретил приходить. Сказал, что она уволена, что ей зарплату мы не будем платить. А Машка пришла на следующий день и девице, заглянувшей на собеседование, объявила, что место уже занято. Она ж как танк. Если втемяшила себе что-то в голову, то её не свернешь с пути. Ты ж сама знаешь! Сама же её и вырастила!..

Федя немного лукавил. Он, конечно, прочитал сестре лекцию о пользе высшего образования и действительно один раз попытался выгнать её из офиса. Но упорствовал недолго. Без Маши им пришлось бы туго.

Дело в том, что девушка великолепно справлялась с нервными клиентами, когда те звонили с претензиями в духе:

— Вы нам продали тур в Сочи! Мы должны были жить в гостинице Парус! А нас не заселяют, мы ночь провели натурально под парусом!

— Вот видите, мы вам дали то, что и обещали. Сочи. Парус. Что вас не устраивает? — спрашивала рассудительная Маша.

Пару лет спустя также спокойно она реагировала на ночные звонки ВИП-клиентов, для общения с которыми был куплен первый мобильный телефон на фирму.

— Маша, Машенька, бабы нас кинули, мы на яхте, нам бы девочек, — заплетающимся языком объяснял новоявленный олигарх, владелец спиртового завода.

— А где вы?

— Мы на яхте. Нам бы девочек найти!..

— Девочек-то я найду. Вас-то как родненьких найти?.

И Маша организовывала девочек, перелет, вертолет и высадку эскорт-десанта на яхту в Средиземном море.

Её же начальство отвечало за описания тех мест, куда они звали клиентов и где, в первый год существования фирмы, сами они никогда не бывали. Разве что в фантазиях. Впрочем, отсутствие реального опыта путешествий, позволяло им пренебречь мелкими деталями жизни, о которых они и не знали.