Зашёл в кофейню. Рядом три мамы с детьми разного возраста, одной девочке года 2–2,5. Пока делали кофе, мамы пытались разговаривать, дети — играть, а эта девочка очень настойчиво, уже со слезами, просилась на руки.
В какой-то момент мама не выдержала:
— Ну как я тебя возьму?! Куда я дену всё это? (у неё было что-то в руках) Всё, перестань, пойдём!
Не зло. Скорее тот самый родительский перегруз, когда ещё одна просьба — и хочется самому сесть на пол рядом с ребёнком.
Потом мама увидела меня и пошутила:
— Давай не будем портить дяде впечатление о детях, а то он никогда их не захочет.
Я успокоил, что у меня уже есть дочь, ей 5,5 и меня поздно пугать.
Но задумался.
Я почти всегда стараюсь Мие объяснять свои решения, показывая мысленные конструкции, логику и нарративы. Не потому, что «Я так сказал!», а почему именно так. И прошу её тоже объяснять, чего она хочет и почему.
Это дольше. Иногда сильно дольше. Особенно когда перед тобой человек пяти лет, который способен построить аргументацию на уровне чиновника, почему ей нужно купить сладкое. С пересчетом фактов из прошлого и забросом обещаний на будущее.
Но результат очевиден. Она уже давно выстраивает причинно-следственные связи, понимает свои чувства, формулирует мысли. А иногда объясняет мне что-то так убедительно, что приходится менять собственное решение. Что, конечно, совершенно не входило в первоначальную концепцию воспитания. Но меня это восхищает.
И я понял, что примерно так же общаюсь в бизнесе.
Мне важно, чтобы люди понимали не только что мы делаем, но и почему. Потому что объяснение — это, кажется, ещё и форма уважения к человеку.
Хотя у этой конструкции есть обратная сторона, особенно в моём случае:
Иногда человеку не нужна логика. Ни пятилетнему, ни тридцатипятилетнему. Иногда ему не нужно объяснять, почему нельзя взять на руки. Иногда его просто нужно взять.