24:42 || Опыты о письме

ЦЕЛЬНОСТЬ ОБРАЗА

Поэт пишет не словами и предложениями, но образами. Это не так очевидно, как кажется. Иногда основной объем текста занимает связующее (скорее — обслуживающее) вещество, которое само по себе образом не является, не несет смысловой и символической нагрузки, но служит тому, чтобы образы встали рядом, сосуществовали. Но цельный образ не нуждается в клее, наоборот — его бесшовное соприкосновение с другим образом рождает искрящийся стык, не лишая текст интенсивности.

На занятии мы столкнулись с этим, и вот примеры (спасибо Анне за возможность использовать фрагменты).

у мальчика из соседней квартиры
дырка в голове 
эту дырку видно только мне

Эти строки дают цельный образ, то есть — сеть отношений. Что здесь? Мальчик из соседней квартиры (субъект со своим пространством), он же — мальчик с дыркой в голове (странный субъект), дырка в голове (самостоятельное зияние: мальчик носитель, но не хозяин), отношение к дырке, доступ (видно только мне), соседняя квартира (недоступное пространство в непосредственной близости). Стыкуясь, эти образы рождают мета-образ — связное целое, существующее на уровне всех трех строк вместе. Связующего вещества нет, но есть принцип стыковки (отношения).

Но дальше это сбивается:

он за мной ходит 
пытается поймать взгляд 
говорит вещи 
от которых напрягается тело
и хочется сбежать

Текст не рождает связи, но объясняет происходящее. Цельность снижается, и особенно бьют по ней модальные глаголы пытаться, хотеть, а также нейтральные действия — ходить, говорить. Но значит ли, что всегда такие глаголы и описания будут размывать образ? Нет, и в другом тексте Анны — тому подтверждение.

он поутру носил пустой графин
он поскользнулся по пути к колодцу
графин разбился он упал спиной
две полосы возле лопаток

Технически — то же самое. Он поутру носил пустой графин. Но от объяснения-описания эту строчку отличает то, что она создает систему отношений и пространство, в котором возможен опыт, событие. Есть время (поутру), повторяемое действие (носил), образ (пустой графин) и отношения между элементами. Потому вся строка — цельный образ.

Так и работаем.

#занятия #медитации

Очевидно, что образы, возникающие на письме, связаны. Вопрос — в способе связывания. Я подсвечу два основных.

Метафорическое сгущение. Известное: Ночь, улица, фонарь, аптека. Четыре образа. Сгущаясь, они дают пятый — мета-образ, который мы проживаем цельно: не образы ночи, улицы, фонаря и аптеки в отдельности, а их связное целое: ночь-улица-фонарь-аптека. Это метафора, вызванная путем сгущения, наложения образов, и она читается не как последовательность, но как одновременное удерживание во внимании всех четырех составляющих, рождающих образ-множество, над-образ (что и есть мета-фора).

Интригующий, подначивающий вопрос для развития метода: что будет, если А, В и С окажутся рядом? Какие отношения будут не только между соседними образами, но и между отстоящими друг от друга (A и С, например)?

Метонимическое смещение. Ереминское: На диво — проклятья, потопы, осады и бунты — Остойчив. Тоже, кстати, ряд четырех. Но эти четверо, в отличие от первых, образуют линию. Назначение каждого образа — показать, что на диво некто остойчив, несмотря на условия. И тогда возникают проклятья, но это недостаточный образ, потому что эти условия — не только проклятья, но что-то еще. Тогда — потопы, но и этого мало. Тогда: осады и бунты. Так и не явленный смысл, которому мало слова, перекидывается, как пламя, на второе, третье, четвертое. Это бесконечное смещение в поисках окончательного решения, самого точного слова, которого никогда не будет.

Но структурно это понятно: подобия по несчастью. Вопрос в другом. Можно ли образовать ряд вроде ночь-улица-фонарь-аптека метонимически? Ведь это ряд, компоненты которого за гранью метафоры не связаны никаким подобием. Что можно уточнять, что выискивать, перескакивая с ночи на улицу, с улицы на фонарь, с фонаря на аптеку? Какой недоступный смысл? И каким тогда будет письмо и стихотворение?

Фото Насти Тихомировой

#медитации

GRAPHESIS

Много думаю о структурном сходстве искусств, об универсальном языке, на котором художники, поэты, режиссеры etc etc могут говорить друг с другом (о формализме сейчас не будем). В поиске неизбежно натыкаюсь, среди прочего, на категорию точности жеста. Сухое, но завораживающее, почти эзотерическое понятие.

Меня эта категория обращает ко многому. Например, к тому, насколько художник, совершая жест, совпадает с собой, с самим жестом, с контекстом. Это всегда сложно прояснить до конца, всегда спорно, но есть внутренний радар, и он позволяет схватывать, что ли, не только точность, но и цельность жеста (еще одна эзотерическая категория🤪).

И особенно остро точность жеста и ее важность я чувствую в графике и в поэзии. Но это не только точность. Это точность и непроизвольность, дисциплина и спонтанность, аскетичность и (и что-то напротив?). Графика и поэзия существуют на этой границе.

Об этом часто и плодотворно мы говорим с Дашей Яшиной. Даша основала медиа о современной графике. И это отлично. Мало кто чувствует графику так глубоко и тонко.

#ближние

РОБЕРТ КРИЛИ. ОПРЕДЕЛИТЬ

(фрагменты)

Мир достигается сообщением.

Поэзии не требуется ни симпатия, ни даже добрая воля. В глубоком поступке коренная суть намереннее любого доброжелательства.

Поэма — это энергия, передающаяся оттуда, где поэт ее получил (он может потерпеть всяко).

Ощутимая КИНЕТИКА заставляет признать силу. Сила существует и остается впредь.

Традиция — аспект того, что думается сейчас, а не того, что думалось кому-то некогда.

Мы работаем с тем, чем обладаем, и на этом пути все достойно внимания.

Традиция изживает себя, когда становится на пути необходимого вывода.

Поэзия опровергает свой конец любым описательным актом, т.е. любым актом, отвлекающим внимание от поэмы.

Здесь страны нет.

Пер. В. Кондратьева

Асемическое письмо несет нулевое значение. Нет знака, символа, языка. Но есть почерк, нажим, интонация, интенсивность, след, присутствие.

Такое письмо заряжено чувственно.

На занятиях мы используем а-письмо, чтобы снять ступор, вернее — саму его категорию. Часто ступор ощущается как неспособность к речи. Но речь больше языка. Речь — это способность быть в отношении с Другим, и это отношение есть всегда,

потому всегда есть и речь, а ступор никогда невозможен.

Речь бывает выраженной в язык и до-языковой (самим отношением), потому вопрос замираний — это вопрос не ступора, но перевода: из речи-до-языка, внутренней, как хотите, в речь, выраженную в язык.

И асемическое письмо позволяет нащупать границу, через которую мы переводим речь.

На встречах мы делаем так. Пишем асемически, нулевым почерком, но когда всплывают слова — мы сохраняем их, входим в язык и продолжаем писать, пока не иссякнет. Когда же слова уходят, мы плавно, не прерываясь, возвращаемся в асемическое.

Так мы узнаём, что речь непрерывна и возможна вне языка, что ступора нет, есть лишь течение в разных регистрах.

Мы отмечаем, чем сопровождается переход из асемического в язык, как чувствуется граница, есть ли у нее образ. После — собираем устройство для перевода. И вот, скрытая речь переходит в язык и находит форму.

#практика #занятия

Еще вчера на занятии:

Язык — реакция на
невозможность речи.

Не знаем, что с этим делать,
но будем думать.

#занятия

СОБЛАЗН И САМОРЕДАКТУРА

Сегодня на занятии говорили о соблазне и отсечении лишнего.

Автор работает над циклом и время от времени испытывает желание дополнить его новым фрагментом, которого в первой разметке не предполагалось. В его случае каждое дополнение приводит не к +1, а к полному пересмотру связей внутри цикла, потому что структура его не линейна, каждое соотносится с каждым. Поэтому следование желанию не просто расширяет и дополняет, но ведет к изменению внутреннего устройства текста.

Здесь любопытно то, что желание дополнить — это желание, возникшее за границей обозначенной структуры, пришедшее извне, другое. Внешнее — вот место, где возникают желания.

Но можно ли сказать, что решение добавлять или отсекать — это вопрос редактуры?

Я думаю, что это вопрос нахождения на границе. Важно не то, что происходит с текстом, когда мы принимаем то или иное решение. Важно, как разворачивается речь, когда находится в напряжении между силами. И то, как ощущает себя субъект речи на этой границе.

#практика #занятия

МНОГИМ И НЕКОТОРЫМ

Сейчас я могу взять несколько человек на индивидуальные и групповые занятия по письму.

На чем основан мой подход?

Я рассматриваю письмо как антропологическую практику.

То есть: мне важна не литература, но само письмо, а главное — сам пишущий. Именно к субъективному опыту того, кто пишет, я отношусь с особым вниманием и создаю условия для того, чтобы этот опыт был не только глубоко прожит, но и отрефлексирован.

Этим мой подход принципиально отличается от creative writing, курсов по сторителингу etc.

На занятиях мы разрабатываем
собственную практику письма:

— находим близкие нам режимы внимания;

— учимся создавать и обнаруживать образ: в воображении и во внешнем мире;

— учимся работать с художественной формой, то есть выстраивать отношения между высказыванием и его содержанием;

— заряжаем языковые машины, позволяющие преодолевать ступор и создавать сложное языковое полотно связей и отношений;

— или наоборот: учимся точечному присутствию в речи и речью, когда важно не течение языка, но точность жеста, пауза, акцент, расстояние.

Вместе с практикой всегда идет рефлексия и автотеория, что делает нас субъектами, способными и прожить опыт, и описать его, и найти ему место.

И еще: мой подход позволяет создавать индивидуальную программу-конструктор для каждого человека.

Если вы увлекаетесь фотографией, музыкой, находите вдохновение в пеших прогулках или в наблюдении за поездами — мы исследуем это, выявим внутреннюю динамику, образность и структуру и плодотворно свяжем их с вашим письмом, обнаружив, что речь разворачивается везде и не ограничена языком.

По записи, вопросам etc
с любовью жду здесь:

@soloma1008

ТЕМЕНОС

Вчера с коллегой, тестируя программу нового курса (кстати, это бенгер, друзья, ожидайте) обсуждали понятие теменос.

Теменос в классической культуре Средиземноморья — это участок, посвященный определенному божеству, находясь в котором, человек может почувствовать присутствие этого божества;

В юнгианском психоанализе теменос — это закрытое, недоступное для других пространство, в котором человек может уединиться для глубокой внутренней работы и встретиться со своим бессознательным.

Я думаю, что создание своего теменоса полезно и тем, кто практикует письмо.

Во-первых, теменос, если правильно понимать его, — совсем не сейфспейс, где вам будет хорошо и спокойно, а пространство, где может произойти что угодно, любой субъективный опыт: и пугающий, и благодатный. Это позволяет не сводить вашу художественную практику к ожиданию терапевтического эффекта, что значительно расширяет поле.

Во-вторых, теменос позволяет ощутить связь пространства и речи. Геометрия внешнего мира и языковые структуры состоят в тесном родстве — проследите за этим.

В-третьих, теменос утверждает субъективный опыт. Все, что вы проживете в теменосе, реально и полновесно еще до всякой интерпретации, до скепсиса и сомнений:

Вы прожили вдохновение как охваченность внешним? Вы погрузились в глубокую интроспекцию, и ваше письмо шло изнутри? Вы поняли, что граница между внешним и внутренним стерта? Что нет пишущего, есть только письмо, и оно разворачивается в том числе через вас? Вы просто поработали над текстом?

Все это имеет место.

Теменосом может стать что угодно: комната, письменный стол, лист бумаги, альков в парке — все, что вы сами назначите/обнаружите. Пробуйте.

#медитации #упражнения

НЕБО. ПРОЕКЦИЯ. ПЕРЕВОД

Руслан Комадей, друг, поэт и художник, рассказал мне, что у Лескова в "Заячьем ремизе" кое-что есть. Персонаж Перегуд желает изобрести средство для печатания мыслей по небу. Он презирает Гутенбергово изобретение за то, что оно не может бороться с запрещениями. За то, что печать Гутенбергова производится на телячьей и ослиной коже, что ради этого точат убийственный нож. Перегуд же хочет печатать огромными глаголицкими буквами прямо по небу:

ими он будет отражать то, о чем восшумит глас, вопиющий в пустыне.

Что мне нравится здесь?

Небо-экран. На этом образе отчетливо видно, как человеческий глаз видит плоскости и поверхности там, где их нет. Очевидно, например, что звездное небо – не поверхность, что звезды на нем существуют в разных плоскостях, и если соединить их между собой, получится что-то вроде объемной кристаллической решетки, а не карты-схемы с плоскими галактиками и созвездиями. И в общем-то никакого неба и нет – есть постепенно разрежающаяся атмосфера и расходящееся пространство.

Но человеку свойственна любопытная тяга к проекции, к 2D-разметке, и это всегда вопрос перевода.

И здесь, наверное, не будет ни вывода, ни ключевой мысли. Скажу лишь о том, что человек по сути своей — переводчик, и предложу наблюдать за собой и отслеживать, когда и зачем мы переводим феномен в концепт или карту.

И можем ли мы не делать этого? Или наоборот — делать, когда оно не предполагается? Ведь опознать экраны можно везде: для этого нужны лишь три точки, лежащие в одной плоскости.

#медитации #упражнения

Ведение словаря помогает узнать, в каких категориях мы схватываем мир – здесь и пресловутое самопознание, и рефлексия по языку, и углубление художественной практики.

Что делаем:

Ежедневно (ежевечерне?), если это возможно, вносим в словарь несколько слов, связанных с прошедшим днем или просто пришедших в голову. Главное – мы даем им определения: не чужие, но свои собственные.

Например (пишу первое, что пришло в голову):

Дерево – это ствол, возникающий из земли.

Что здесь? Во-первых, ни слова о том, что это растение – категория живой природы отсутствует. Ни слова, кстати, о ветвях и о кроне, о разветвленности (что для меня неожиданно). Вместо них – ствол, категория вертикального, векторного, опорного (что мне близко, но – с оговорками).

Ключевая же здесь для меня категория – это категория возникновения. Ствол, возникающий из земли. И это правда: возникновение волнует меня, особенно в том ключе, когда оно — не единичное событие, но процесс, длительность, когда вещи возникают уже и всегда (что-то сродни становлению?).

Хорошая, в общем, ревизия.
Пробуйте и делитесь.

#медитации #упражнения

Еще, кстати, я веду инстаграм. Там я рассказываю об опыте письма, его антропологии, и это, пожалуй, редкий взгляд на поэзию, я к нему долго двигался. К тому же бодро с иронией.

Есть уже три видео:

• О поэзии и новой маргинальности;
• О поэзии и примирении с пространством;
• О поэзии, AI и субъективном опыте.

Полезно посмотреть и важно поддержать.

Channel name was changed to «24:42 || Опыты о письме»

ГЕРМЕТИЧНОЕ ПИСЬМО: ТОЧКИ ВХОДА В СТИХОТВОРЕНИЕ

Еще в начале августа посидел в саду, среди флоксов и хвойников, записал обещанное здесь видео — первое на канале. Поговорил о том, как темные и неясные места в стихотворении могут стать точками входа и опоры, точками проживания сложного опыта. О том, что невозможность интерпретации и рационального понимания не тормозит, но предлагает одновременно проживать и удерживать во внимании взаимоисключающие на первый взгляд вещи — узнавание и неясность, близость и отчуждение, — создавая сложное, целостное событие.

Не идеально, но, кажется, живо.
Видео появилось на бусти, доступ к нему — открытый.

#медитации #видео

Сегодня с Настей провели второе занятие "Открытой книжной мастерской" для детей и подростков, писали и мастерили, как и положено. Но вот что — взгляните:

Плотина трещит
На смартфоне экран-водопад
Но семья будет накормлена рыбой

Автору 10 лет, и это absolute poetry. Но для меня самого произошло что-то не менее важное, чем для маленького (но уже выявленного) поэта. Я говорю об узнавании. Когда ты распознаешь кого-то (в моем случае — поэта), отзеркаливаешь его ему же, и он узнает себя. Это возможно только если ты сам целостен, соразмерен себе, совпадаешь с собой — тогда ты можешь быть зеркалом для других.

Последнее время я часто думаю, что поэт — это первое, что я могу сказать о себе. Вернее, я и есть поэт. Остальное вторично, даже имя. Просто поэт как он есть. Как я есть. И когда совпадаешь с этим, начинаешь говорить не от Матвея, а от поэта, и поэт, живущий в другом, то есть тот же самый поэт, что и во мне, узнает себя и просыпается. По сути — одна и та же природа открывает саму себя.

Не знаю, как это описать еще, буду молчать и работать, но есть шаткое чувство, что я впервые сделал что-то похожее на передачу, и я ли это вообще, ну конечно не я, или я.

О ПИСЬМЕ, ПРИСВОЕНИИ
И САМОУСТРАНЕНИИ

Поэзию пишу преимущественно на ноутбуке — мне нравится ширина экрана, которую он предлагает. В ходе письма много переиначивается: написанные фрагменты уходят вниз, чтобы потом вернуться, когда настанет время. И вот, когда время приходит, я поднимаю фрагмент с глубины листа, чтоб наконец-то его приделать, такой монтаж, и всегда встаю перед выбором: копировать-вставить или перепечатать вручную? По-разному. Иногда кажется, что фрагмент настоялся, налился, окреп, и его можно взять, как хорошо обожженный кирпич, и поставить в нужное место. Иногда же — наоборот. Кажется, что он залежался, заветрился, скис, и его хорошо бы перепечатать, пусть слово в слово, но главное заново — освежить его, переприсвоить, потому что он успел очужать, он больше не мой уже.

Еще хорошо — с цитатами. Помню дипломную работу. Цитировал очень по-разному: когда-то копировал и вставлял, внедряя в свой текст фрагмент чужой книги и позволяя ему звучать, когда-то — перепечатывал слово в слово, чтобы одомашнить чужую мысль, приручить, тоже присвоить, или позвучать чужим голосом, побыть в чужой речи, на миг разотождествиться с собой. И так всегда — между присвоением и самооустранением. Такое письмо. Приходите, кстати, творить такое и всякое на наши занятия.

@soloma1008

В прошлую среду мы с Настей провели первое занятие "Открытой книжной мастерской" для детей и подростков. Было весело, хрючевно, порой дурковато, но очень тепло и умно.

Писали о Майнкрафте, так хотели участники, и шили книгу. Решили, что Крипер — тот, кто подрывает порядок, выводит в хаос как в пространство бесконечной возможности. Дети в 13 очень умны. Я в их возрасте лупил палкой крапиву и о таком не думал.

(🤪)

Ничего с тех пор не изменилось, а уже в эту среду мы ожидаем вас снова — на японские переплеты. Приходите. Мы здесь аболтусы.

Запись — тут.

Полость создает полноту. А когда пустота как маленькая частица неба жестко сжимается полнотой, получается: tanta agua*. Хорошо и правильно, что сейчас ночь: все краски размыты в таком пограничном соприкосновении двух предметов, ВОДЫ, HYLE и ВЕТРА, который есть не что иное, как прямой ход. И все же: куда же движется столь подвижная частица неба?

– Р. Хаусман, HYLE.
Иллюзорное бытие в Испании

Люблю этот фрагмент за то, что он — силовая композиция. За динамические отношения полноты и пустоты, за сжатие, за трение предметов, прописанных капсом (что выводит их на уровень понятий, а не предметов, и вот уже — трение понятий), за вектор и направление (ветер — прямой ход).

Еще люблю за то, что Хаусман говорит: Хорошо и правильно, что сейчас ночь. На курсах creative writing ему бы сказали, что так поступать не стоит. Лучше бы описать ночь, а хороша ли она и правильна — решать читателю. Но Хаусман не описывает, а учреждает, реализуя одну из ключевых функций художественного языка — учреждающую.

И это хорошо и правильно.

* tanta agua — большая вода

#медитации

24:42 || Опыты о письме pinned a photo