Я начал читать опубликованные The Guardian письма отцов сыновьям и в какой-то момент подумал: да, лет двадцать назад многие из этих писем выглядели бы совсем иначе.
“Я люблю тебя”.
“Я ошибался”.
“Мне жаль, что меня не было рядом”.
“Не бойся просить помощи”.
“Ты можешь быть уязвимым”.
Stephen Graham вспоминает, как сын пришёл к родителям после разбитого сердца. Goldie пишет сыну в тюрьму и говорит уже не столько о его ошибках, сколько о собственном отсутствии. Riz Ahmed вообще отказывается выдавать инструкцию: что значит быть мужчиной, сын решит сам.
Исследования действительно показывают связь между более традиционными нормами маскулинности — самодостаточностью, эмоциональным контролем — и худшим отношением к обращению за психологической помощью. А Cleary в интервью с 52 молодыми мужчинами после серьёзных попыток суицида показала, как эмоциональная дистанция между отцами и сыновьями может становиться частью обучения маскулинности.
Но, дочитав письма, я подумал о них через этику заботы (ethics of care) и отсутствии в них, как минимум, двух моментов.
У Joan Tronto забота — это не просто любить человека или иметь хорошие намерения. А про заметить потребности, взять за них ответственность и попытаться на них ответить. Но затем следует принципиально важный шаг: responsiveness. Как человек, о котором я забочусь, пережили мою заботу? Помогло ли то, что было сделано мною?
И вот этого момента в письмах почти нет.
Отцы много рассказывают сыновьям о любви, своих ошибках и о том, какими людьми им хотелось бы их видеть. Но мы не слышим сыновей. Поэтому к фразе “я всегда был рядом” хочется добавить вопрос сыну: “А ты чувствовал, что я был рядом?”
Но и это не все. Большинство советов остаются индивидуальными: будь добрым, уважай женщин, говори о чувствах. Но мальчик может научиться у отца уязвимости и утром снова оказаться в классе, компании друзей или интернете, где за эту уязвимость исключают из группы или чего похуже. Только некоторые отцы в письмах отмечают школы, закрытые молодёжные центры, бедность, отсутствие альтернатив.
Возможно, задача отца вообще не в том, чтобы предложить сыну более правильную модель маскулинности. И не только говорить сыну “я люблю тебя” и “я всегда рядом”, но спрашивать: “что тебе от меня нужно? чувствуешь ли ты эту заботу?” А затем смотреть шире: что происходит в школе, среди друзей, в интернете и других пространствах, где сын учится тому, за что мужчину принимают, а за что наказывают. И думать о том, как построить отношения и мир вокруг сына так, чтобы ему вообще не приходилось доказывать свою маскулинность.
