Некому позвонить: одиночество мужчин без высшего образования

Недавно коллеги опубликовали проект Nobody to call — про дружбу, сообщество и смысл в жизни мужчин без высшего образования в США. Я прочитал с огромным интересом. Проект намного больше, чем количество символов, которое я могу сюда уместить, поэтому очень советую посмотреть интерактивный текст или full report!

В предыдущем исследовании Disconnected главным разломом в социальной жизни США оказался не гендер сам по себе, а образование. Люди без колледж-диплома реже участвуют в сообществах, реже имеют близких друзей и реже знают, кому можно позвонить, если всё посыпалось. Но тут появляется гендерная деталь: женщины всё чаще получают высшее образование, а мужчины составляют всё меньшую долю выпускников колледжей. И если диплом всё больше становится сортировочной машиной американской жизни, то мужчины без диплома всё чаще оказываются “отсортированы наружу” из экономической, гражданской и социальной жизни.

Что сделали авторы Nobody to call: Поговорили с 30 американскими мужчинами 24–45 лет без колледж-диплома. Онлайн-интервью по 30–45 минут про дружбу, сообщество, наставников, смысл, чувство нужности. Т.е. 30 попыток услышать мужчин, которых обычно обсуждают как проблему.

И там много очень много беспокойного.

Один мужчина говорит: “Except for my family, I don’t regularly do anything with anybody” — “кроме семьи, я регулярно ничего ни с кем не делаю”.

Другой: “Man, to be real, I really don’t [have friends]… if I’m talking about the day-to-day grind, where I could call them about my issues and stuff? No, I don’t.” — Если говорить о человеке, которому можно позвонить в обычный тяжёлый день, — нет, такого нет.

У многих это не история большого конфликта. Дружба просто истончалась. После школы кто-то уехал, кто-то пошёл в колледж, кто-то остался, работа съела время, появились дети, потом COVID, потом “мы как-то перестали созваниваться”. Один участник формулирует почти буднично: “I ain’t had too many friends in the last 5-10 years. They mostly all faded away” — “последние 5–10 лет друзей почти не было, они просто все как-то исчезли”.

И даже когда связь есть, она часто держится на одной нитке: один друг, одна группа, один наставник. Друг переехал — и всё. Отец умер — и больше не у кого спросить, как быть мужчиной. Дети выросли — и отец выпал из школьного сообщества, где раньше хотя бы был нужен.

Это не портрет “злых одиноких белых мужчин” (отсылочка к книге). Авторы пишут: культурный образ этих мужчин как нигилистичных, озлобленных, закрытых одиночек почти полностью неверен. Многие не закрылись. Они хотят быть частью чего-то большего. Один говорит: “I just want to be a part of a team. I feel like that’s therapeutic” — “я просто хочу быть частью команды, это терапевтично”. Другой: “I’m just here, just passing by — and that doesn’t sit well with me” — “я просто здесь, прохожу мимо, и меня это не устраивает”.

Здесь начинается разговор о маскулинности: Что происходит, когда структурную изоляцию мужчина переводит в личный провал? “Я недостаточно уверен”, “я плохо общаюсь”, “мне надо сначала починить себя”. Знакомая мужская логика: сначала стань нормальным, потом приходи к людям.

Ограничения: это США, 30 интервью, мужчины 24–45 лет без диплома. Авторы использовали AI как вспомогательный инструмент в анализе.

Но главный вопрос остаётся: проблема не только в том, что мужчины не просят помощи. У многих нет мест, куда можно прийти — не как к поломанному человеку, а как к участнику. И это про структуры, а не про индивидуальные связи.