Небеса молчали ровно столько раз, сколько я обращалась к ним, если не больше.
Молитвенный крест больно жжёт ладони.
Святость ледяной, пробирающей до костей воды лишь углубляет ощущение греха, первородно засевшего в утробе, клокочущего, словно зверь голодный. Она не в силах потушить грохочущее жерло, булькающее раскалённой кровью, застывающее изваянием каменным, нерушимым, как памятник всей той ревности и злости.
Она похожа на море.
Тихое, спокойное, безразличное к людям на берегу и в его глубинах.
Но каждый раз, стоит моей ноге ступить на горячий песок прибрежья, как Небеса моментально окрашиваются тёмным багрянцем, а воды пеной задевают мои стопы. Волны будто кипят, ступаю по щиколотку.
Страшно.
Всегда было страшно.
Но иду упрямо, ощущая, как вода обволакивает. Вопреки ожиданиям — прохладная, ласково по нервным окончаниям блуждает, ощупывает каждый сантиметр кожи, открывающийся ей, и зовёт всё глубже.
Море не ласково — острыми камнями режет ноги, вспарывает тонкую кожу и взахлёб глотает мою кровь. Мне не жалко — сама бы добровольно отдала всё, что есть, но дрожу в томительном ожидании, когда заберёт само.
Море не любит, оно поглощает.
Каждая кость трещит в предвкушении холодной глубины, лёгкие судорогой сводит от щемящего восторга и ощущения принадлежности этим ледяным водам. Гроза не пугает — электрические разряды в самих волнах сквозят, донося до меня отголоски мельчайших импульсов далёкого волнения Небес. Они не кричат, лишь слабо зовут на непонятном мне языке, сквозь волны пытаясь цепкими пальцами утянуть меня на дно. Но будто — не смерть, а попытка ухватиться, будто я в силах удержать огромный океан.
Море солёное — мелкие кристаллы режут открытые раны, и я сама захлёбываюсь слезами, впитывая в себя печаль вод. Столь огромную, многоликую и бездонную, сколь мне никогда не хватит жизни, чтоб помыслить, чтоб понять. Море страдает — в каждом пузырьке бушующей пены невысказанная тоска, шквалом обрушивающаяся на всё вокруг. Слёзы не мои — сами волны настолько долго молча кристаллизовали печаль, что навеки солью пропитались.
Море молчит.
Волны сжимают со всех сторон — не то пытаясь оттолкнуть к берегу, не то глубже в свои пучины затянуть. Вновь прибывающая пена кажется горячей — плечи обжигает не хуже огня, жарко в жерле томящегося, но зубы стучат, друг на друга не попадают. Мысль совсем шальная скользит — тело отчаялось, не справившись со льдом, и как последнюю благость заблудший мозг дарит эйфорию. Смеюсь звонко, надрывисто — море возмущённо откидывает меня вдаль. Руки раскидываю в стороны — знаю, что обнять не получится, но всё равно пытаюсь. Вода скользит сквозь пальцы, заставляя их коченеть, и после себя лишь мелкие брызги в напоминание оставляет.
Море неспокойно.
И оттого ещё глубже в воду погружаюсь.
Самый кончик носа лишь выглядывает — последняя возможность повернуть назад, последняя возможность дышать полной грудью. Волны будто утихли — даже громовые раскаты еле слышны, словно всё застыло в ожидании моего шага. Вперёд или назад — лишь одно микроскопическое движение отделяет от надежды.
Море немилостиво.
Когда вода окутывает с головой, почему-то надеюсь, что лёгкие не сведёт удушьем. Но печаль вторгается, словно гость непрошеный, но непременно желанный, и последние пузырьки воздуха красиво поднимаются на поверхность. И мне бы по-хорошему всплыть, начать отчаянно загребать воду руками, пытаться оттолкнуться от дна — но лишь глубже погружаюсь, блаженно прикрывая глаза.
На глубине море спокойное. Лишь слабое подводное течение колышет меня в разные стороны, словно маятник. Ногой натыкаюсь на чьи-то кости — даже глаз не потребовалось открывать, чтоб понять. Те давно поросли чем-то непомерно живым и одновременно мёртвым — едва коснувшись, тут же соскальзываю, унесённая беспокойным глубинным ветром.
1/2