В снах преобразился взгляд (тот самый, который озадачил автора на парковке):
Если все остальные двигались, то она стояла совершенно неподвижно. Наши глаза встретились, и я похолодела. Даже сейчас от одного воспоминания об этом меня пробирает нервная дрожь. Глаза у нее были невероятно большими и ослепительно-белыми, почти светящимися. Чем дольше она смотрела, тем сильнее меня охватывал ужас. Тем временем на меня с оглушительным ревом надвигалась толпа. Страшный сон обернулся полноценным кошмаром: шум взмыл крещендо, а женщина продолжала буравить меня взглядом и угрожающе молчать.
Интересно (и жутко), как память выцепила из прошлого другую деталь — руки:
Руки Мередит я помню очень отчетливо. Наверное, чувствуя неловкость и стеснение, я зацикливалась на них, лишь бы не видеть, как она на меня смотрит. У нее были невероятно острые ногти, почти на каждом пальце по массивному кольцу. Она часто похлопывала меня, будто я младенец или щенок. Слегка поглаживала по голове, касалась рукой моего плеча или предплечья. Еще она посмеивалась над тем, как я поправляю очки, каждый раз повторяла за мной это движение и хмыкала, пока я вовсе не перестала их носить. В придачу ко всему меня начали беспокоить собственные руки – стресс от вынужденного общения с ней вылился в самую ужасную в моей жизни экзему. Так толком и не разобравшись, почему весь тот год я то и дело испытывала дискомфорт, я все списала на выпускные экзамены. На нервной почве у меня появилась привычка чесать локти, и к лету это превратилось в пытку.
Эти руки «догоняют» в кошмарах:
Я знаю, что меня не собираются убивать; это ощущение, будто меня обхватывают чьи-то руки, будто меня отделяют от других и начинают за мной охотиться.
Но самое неожиданное — как ощущения объекта охоты, которые она испытывала из-за Мередит, сказывались потом. Тогда:
Возможно, это совпадение, но почти в самом начале учебного года она пересадила нас, и я оказалась за самой дальней от двери партой. Поскольку в очереди на выход из класса я была последней, она могла встать в дверном проеме или окликнуть меня, не спеша выудить из своей сумки «Кэт Кидстон» новую книгу или фильм, который «вообще-то, для взрослых, но думаю, ты осилишь». Я видела, как за ее спиной, в коридоре, суетятся ученики, а потом образуется зловещая пустота. И я опять оставалась с ней наедине.
Позже:
Из-за Мередит я стала бояться замкнутых пространств – от коридора, ведущего к синей двери в ее кабинет, до вызывающей клаустрофобию темноты театральной студии. В присутствии Мередит у меня внутри все переворачивалось, но я говорила себе, что это просто застенчивость; впрочем, мое тело всегда знало, в чем дело.
В результате оно смазалось в какое-то подсознательное планирование путей к бегству на уроках:
Несколько лет после знакомства с ней, особенно в первые годы учебы в университете, меня особенно мучила тревожность, из-за чего, кстати говоря, я до ужаса боялась больших лекционных аудиторий и конференц-залов. Я стойко это выдержала, однако в нескольких случаях все же доставала своих друзей, убеждая занять места с краю или у самого выхода. И даже тогда я прилагала массу усилий, чтобы слушать лектора, сдерживая при этом приступы тошноты и паники. Мне непременно нужно было сидеть ближе всех к двери
В итоге...
Некоторые моменты книги читались как хороший психологический триллер, поэтому заслонили то, чему она была посвящена: истории изучения нарушений сна, известным случаям преступлений во сне и природе таких нарушений.
Меня больше интересовало, во что в итоге превратится Мередит из её кошмаров и сможет ли героиня с ней справиться.
В последнее время в моих снах о ней краски сгустились еще сильнее. Как я уже несколько раз описывала в этой книге, теперь я вижу не настоящую Мередит, а нечто усугубленное тем, как она преследует меня во сне со времен моего отрочества.
Жаль, что автор правда не пишет триллеры, получилось бы очень мощно.
#элисвернон #ночныекошмары
#нонфикшн