И снова о герцоге Монтефельтро и иже с ним (1/2)

Периодически возвращаюсь к трилогии М. Симонетты про Медичи и удивляюсь тому, как он создаёт фактуру. Он специалист по политической истории Ренессанса, политической культуре, дипломатии. Герои — реальные, книга — не художественная, повествование — с опорой на источники. Чтобы дать свою интерпретацию событий заговора Пацци, ему всё равно приходится пересказать бесконечную череду «кто, кого, когда, за что» на доступном для читателей уровне. А уровень может быть разным.

Я прочувствовала это, когда после доступно написанной книги О. Тогоевой про средневековую судебную систему раздобыла «Правовую повседневность английского средневекового манора» М. В. Винокуровой. В наивном помутнении я была, не иначе. Думала: «Сейчас мне с опорой на источники объяснят, с какими проблемами средневековый фригольдер шёл в суд! Чего же я сразу не догадалась искать матчасть в научной литературе для специалистов!»… А оказалось, что тут мне не там и не филиал Google. Если я не знаю, что такое «коммутация барщины» (и что стабильное ведение манориальных протоколов именно с XIII века в Англии связано с «особенностями периода феодальной реакции с присущей ей интенсификацией домениального труда»), то плакать можно уже на второй странице из четырёхсот.

И у Симонетты мне нравится то, как он пишет не для специалистов. Особенно как показывает своих исторических героев через какие-то мелкие штрихи, о которых в масштабе исторического полотна обычно даже не думаешь.

Например, вот бастард-дворянин и кондотьер Федерико Монтефельтро — тот самый, который на турнире в честь начала правления герцога Франческо Сфорца потерял глаз, контракт с герцогом, едва не расстался с жизнью и всегда потом изображался в профиль. Про ранение я уже знаю… а теперь знаю, что турнир в честь герцога устроил сам Федерико, желал выказать тому уважение. А ещё в тот злополучный турнирный день «доспехи молодого Федерико были украшены дубовыми листьями – в качестве намёка на возлюбленную, которую он впервые повстречал в тени этого дерева» [М. Симонетта].

Вот Федерико в 1472 году, спустя 22 года после турнира: Флоренция нанимает его разорить Вольтерру, почти неприступный город на скалистом холме. Она падёт через несколько недель осады, и пока солдаты будут грабить, насиловать и убивать, Федерико тоже между делом присвоит себе богатую коллекцию еврейских манускриптов, собранную вольтеррским купцом. И будет очень доволен, что недурно пополнил свою библиотеку.

Федерико возвращается, и Флоренция чествует как героя: «вручили златотканые штандарты с вышитым на них личным гербом; удостоили звания почётного гражданина Флоренции; подарили роскошную виллу Рушьяно и обещали преподнести победный шлем из кованого серебра, украшенный изумрудами и изображением Геракла, покоряющего грифона, символа Вольтерры». Спустя пару месяцев ему действительно посылают шлем и ещё манускрипт в подарок, и в ответ Федерико пишет Лоренцо Медичи благодарственное письмо «в слегка покровительственном и благосклонном тоне. В письме он называл Лоренцо самым добродетельным “юношей” и выражал желание обнять его “как сына с особой доброжелательностью, и как брата с достоинством”». [М. Симонетта]
Представляя себе его покровительственную снисходительность «к сыну», я не могу не думать, что всего-то через шесть лет Федерико захочет его убить… но в то же время он крёстный старшего сына канцлера Чикко. Это какой-то удивительно человечный штрих: у холодного убийцы есть библиотека и крёстник из семьи парвеню.

P. S. на фото роспись панелей в кабинете Федерико: модный тогда trompe-l'œil («обманчивый глаз», придача трёхмерности изображению чего-либо).

#историческое