Экономия масштаба

Xbox сокращает 3 200 человек и продаёт пять студий ради фокуса на блокбастерах. Экономия — около двух процентов от того, что подразделение сожгло за пять лет.

Зарплаты, бенефиты, накладные проектные расходы — в сумме сокращения сэкономят порядка $500 млн в год. На масштабе корпорации, чей Xbox за пять лет израсходовал $20 млрд без прироста выручки, это округляется до статистической погрешности. Подразделение публично кается перед материнской компанией. Расплачиваются карьерами те, кто к стратегическим решениям отношения не имел и к кабинетам, где они принимались, не приближался.

Шарма и её команда, похоже, верно определили корневую причину. Десятилетие покупок привело к раздутой сети студий, которой никто в Xbox не управлял. Прежнее руководство придерживалось политики невмешательства — купили студию, дали деньги, ждали результата. Результат не пришёл. Студии, до поглощения выпускавшие игры по расписанию, замедлялись до ступора. Проекты годами сидели в производственном аду с полноценными командами, перемалывавшими бюджеты при каждом развороте креативного курса.

Диагноз верный. Рецепт — спорный. Первый набросок новой стратегии сводится к формуле «оставим крупные коммерческие хиты, отрежем всё остальное». Логика звучит убедительно — пока не посмотришь, как устроен платформенный бизнес.

Массовую платформу нельзя выстроить, опираясь исключительно на массовые хиты. Аудитория любой успешной консоли — множество нишевых сегментов, рыхло упакованных вместе. Игрок покупает приставку ради Halo, остаётся ради Psychonauts, Hellblade, Hi-Fi Rush. Убери нишевые тайтлы — платформа потеряет не маленькие продажи, а клей, скрепляющий массовую аудиторию.

Microsoft, к слову, считает разработку софта своей главной компетенцией. Это не помешало ей управлять софтверными студиями хуже, чем Sony и Nintendo — компании, для которых управление железом всегда было первичным навыком.

Единственный шаг, который выглядит стратегически, — передача Obsidian работы над Fallout. Самый очевидный ход, лежавший на поверхности с момента покупки ZeniMax. Прежнее руководство его не сделало. То, что Шарме потребовалось полгода для запуска процесса, говорит не о прозорливости — о масштабе управленческого паралича, доставшегося в наследство.

«Мы делали ставки и в итоге не сфокусировались на ядре бизнеса», — объясняет Шарма. Формулировка, в которой «ставки» — покупки студий за десятки миллиардов, а «ядро» — то, что осталось после их списания. Xbox лечат ампутацией крайностей. Всё нишевое и экспериментальное уходит, всё крупное и коммерческое остаётся. Беда в том, что из крайностей и собирается платформа.

Подписаться на 😅