Распил по-французски

Ubisoft дробит бизнес на «творческие дома» — и, похоже, готовит компанию к распродаже по франшизам.

Когда публичная компания произносит «устойчивый рост», стоит проверить карманы. В январе Ubisoft объявила о «масштабной перезагрузке» — отменила несколько игр, сократила сотрудников и разделила бизнес на пять автономных «творческих домов». Assassin's Creed, Far Cry и Rainbow Six попали в одну структуру (с долей Tencent), Just Dance — в другую. Основатель и CEO Ив Гиймо пообещал «возврат к устойчивому росту». Рынок ответил падением акций.

Консультант игровой индустрии Майкл Футтер формулирует проблему жёстко: публичные компании в геймдеве «катастрофически перекосили приоритеты в сторону акционеров», а слово «устойчивость» превратилось в ритуальное заклинание. «Экономика в руинах, а эти компании всё ещё говорят об устойчивом росте вместо устойчивого бизнеса. Это разные вещи». Профессор NYU и инвестор Йост ван Дрёнен добавляет контекст: дневное колебание капитализации Take-Two превышает всю стоимость Ubisoft. Пространство для манёвра у французов минимальное.

Что стоит за реструктуризацией? Ubisoft исторически была одним из самых «тяжёлых» издателей — огромная сеть внутренних студий, тысячи штатных разработчиков. Когда бюджеты AAA-проектов раздуваются, а сроки срываются, такая модель превращается из преимущества в обузу. Аналитик DFC Intelligence Дэвид Коул прогнозирует сдвиг всей индустрии к проектной модели, ближе к кинопроизводству — команды собираются под конкретный продукт и расходятся. Ubisoft пока не пошла так далеко, но логика «творческих домов» похожа: модульность, раздельные P&L, возможность привлекать внешних инвесторов точечно.

А вот тут начинается самое интересное. Ван Дрёнен называет новую структуру «предпродажной упаковкой Ubisoft». Автономные подразделения с прозрачной финансовой отчётностью — это приглашение для покупателей. Можно забрать Rainbow Six, не нагружая себя 17 000 сотрудников. CFO Ubisoft Фредерик Дюге на внутреннем собрании не стал отрицать возможность продажи отдельных «домов» — оговорился лишь, что это «не первый вариант». Но если через несколько лет подразделение не выйдет в прибыль, руководство «рассмотрит варианты». Формулировка прозрачная до неприличия.

Проблема глубже, чем структура. Инвестор Мэтью Болл фиксирует падение «процента попаданий» у крупных издателей. Модель голливудского тентпола — когда один блокбастер кормит десяток провалов — больше не работает: убытки слишком велики, а хитов слишком мало. Ubisoft отменяет проекты вроде ремейка Prince of Persia: The Sands of Time и сужает конвейер, надеясь сконцентрировать ресурсы на потенциальных хитах.

Сотрудникам от этих надежд не легче. На внутреннем собрании ответы Гиймо не убедили команду. Разработчики парижского офиса потребовали его отставки, а пять профсоюзов призвали к трёхдневной забастовке с 10 по 12 февраля. «Без нас Ubisoft никогда бы не завоевала и не изменила видеоигры, — написали профсоюзы. — Мы и есть Ubisoft».

Коул замечает, что провал Ubisoft — «не следствие нехватки ресурсов или таланта». Скорее наоборот: ресурсы были, таланты были, а управленческие решения их обесценили. Вопрос в том, что именно перезагружает компания — процессы или просто ценник, по которому её разберут на запчасти.

Подписаться на 😆🙂