Как по-русски нежность (1/2)

Когда-то мне рассказали, что значит ханан: чувство, которое мать испытывает к страдающему чужому ребенку. Тот человек плохо знал русский, он объяснил так, я помню почти дословно: вот если женщина идет по улице и видит ребенка в беде, и у нее самой есть дети, и вот она видит детское страдание и представляет своего любимого ребенка на его месте и отдает это чувство чужому ребенку – вот это называется ханан.

Я переспрашивала: это сострадание? это душевная боль? это жалость?
Нет, это все вместе и что-то между этим и еще что-то светлое.

Когда меня спрашивают, что значит ханан, я говорю: материнская любовь, это значительно сокращает разговор.
– это такое имя?
– да
– а откуда такое?
– арабское
– а что значит?
– материнская любовь
– красиво как
Киваю и могу ответить: а мне нравится твое. И увести разговор в сторону. Не объяснять, как арабский отец меня любил, назвал именем из своего языка и культуры, из своей реальности, а потом уехал, не выдержав реальности чужой.

В первый же разговор с ним я спросила: что значит мое имя? почему ты меня так назвал?
Арабский отец ответил, я помню дословно: это очень древнее имя, это значит как по-русски нежность.

Я переспрашивала: это как материнское чувство? это как если мама любит своего ребенка и сочувствует всем детям?
Нет, это как русская нежность, именно русская нежность.

Могу ли я уйти в это размышление дальше? Представить, что значит для моего арабского отца русская нежность. Какие песни он слушал в 80-х, на какие картины смотрел в Эрмитаже, куда отвозила его на экскурсии мама, какие фильмы они выбирали в кассе кинотеатра. Что из этого объясняло ему нежность? Они жили в Купчино, в большом молодежном общежитии, много друзей, вечеринки и посиделки, что из этого может рассказать ему о нежности? Военная академия. Съемная комната в Пушкине. Развод мостов. Грязный снег на проспектах и чистый во дворах-колодцах. Руки моей мамы. Телефонные звонки в Ливию, письма, отказ его матери принимать в семью русскую православную женщину. Могу ли я представить, как из всего этого выросла его русская нежность, которой он назовет меня?
Конечно, нет.