Неотправленное письмо номер четыре

Прости за молчание, оно не впустую.

Я не смогла поговорить с тобой на этой неделе и не смогла на прошлой. В жизни сейчас только бытовое, нудное, много детских болезней, какие-то домашние неурядицы, на все ты скажешь, что мне поможет Аллах. В последний разговор ты просил, чтобы я повторила это за тобой, ты хочешь видеть, как я произношу имя твоего Бога.

На выходных мы ездили с дочерью в Петербург, жили напротив Феодоровского собора, из его часто открывающихся дверей было слышно пение, это ведь тоже, знаешь, о помощи, свете и надежде.

Я бы хотела не говорить о религии больше, но, похоже, это цена наших с тобой разговоров.

Егана Джаббарова пишет в «Дуа за неверного»:
Коран запрещает молиться за неверного, даже если он был твоим братом, поэтому единственное, что мне оставалось, — идти в православный храм, там все служители всегда вопросительно поглядывали на женщину, которая явно направлялась в мечеть, но зачем-то зашла в дом православного Бога. Каждый раз я путалась, куда нужно было ставить свечку, иногда случайно ставила свечку за живого мертвого брата.
Я, неверная дважды, совершаю дуа за брата: мертвого, спившегося, русского, грустного брата, да простят его Иисус, Аллах и все ангелы на земле и на небе. В мире православном и в мире мусульманском я прошу для его души тепла и спокойствия, красоты и смысла, сначала стоя рядом с тонкими свечками и окутанная ладаном, затем — сидя на ковре местной мечети, укутанная в накидку.

Я плакала, знаешь, на этих строчках.
Твоя неверная дочь.