Неотправленное письмо номер три

Я все время думаю, почему мне так сложно из раза в раз приступать к этому тексту. Выбирать, какие из воспоминаний я должна записать. Выбирать, как рассказать о том, как я нашла тебя - но на самом деле, как я тебя окончательно потеряла.

Я все время думаю о том, имею ли право писать об этом. Ты никогда не прочитаешь этот текст, потому что я никогда его тебе не покажу, его никогда не издадут, никогда не переведут на арабский и не будут продавать в твоей стране. Я не буду спрашивать у тебя разрешения, не буду упоминать в наших действительно странных разговорах - имею ли я право писать о тебе? Ты был со мной два года в начале моей жизни, еще два года сейчас, когда я пишу о тебе - имею ли я на тебя право?

Я все время думаю, как написать так, чтобы тебя не осуждали. Достаточно и того, что я - все-таки, как обнаружила два года назад вместе с самим тобой - осуждаю тебя. Что - все-таки - осуждаю тебя. Имею ли я право признаться тебе в этом?
Имею ли я право осуждать тебя - и писать об этом текст? Заканчивать этот текст, высылать его бета-ридеру. Высылать его преподавательнице по автофикшн письму. Высылать его коллегам по писательским курсам. Просить рецензии. Отправлять в опен-коллы. Делать из этой истории текст, идти с ним куда-то во вне, не показывая тебе. Имею ли я на это право?

Эрно пишет, что любой опыт равен неотъемлему праву этот опыт рассказать. Но что, если это наш общий опыт?

Я все время думаю, как написать этот текст так, чтобы быть понятой. Я все время всем отвечала на вопрос: зачем ты хочешь его найти. У меня столько разных аргументов, но ни один не был правдивым. Я начала терять тебя тогда, в первые два года своей жизни, и мне нужно уже было - наконец - закончить тебя терять.