Обычный разговор

В четыре года, конечно, еще не знаешь, что такой разговор с мамой совершенно обычное дело для многих детей: «мама, а где мой папа? - он нас бросил».

В четыре года сложно запоминать вещи надолго: их слишком много и все они слишком интересные, страшные, привлекательные, приятно-постоянные, в новинку или скучные.

В тот день я запомнила все обычное и необычное: как тень от веток березы за окном подметала пол от солнышка; как мама прихваткой сняла с плиты белую железную мисочку с чёрным ободком и поставила передо мной; как я кладу в щи сметану, и трогаю пальцем черный ободок - проверяю, чтобы не обжечь язык супом. Как привычно кисловато пахнет мякиш хлеба, корочку от него я отгрызла еще утром, когда несла теплую буханку из магазина «Подарочный». Как мама стоит чуть позади и чуть боком, поднимает руки, чтобы что-то взять в холодильнике и опускает их, а холодильник так и стоит открытый и дует в меня. Как у мамы краснеет щека и хмурится бровь, как громко звучит ее голос, как хочется плакать, как я виновата, как я не очень верю, ведь раньше было не так, почему сейчас - так, как я виновата опять. Как неприятно глотать суп и слезкины сопли, как я не хочу, чтобы было так.

Разговор был совершенно обычное дело, много детей слышат подобное и ничего тут особенного. Как много деталей можно запомнить во время совершенно обычного разговора, даже если тебе четыре года.

Через тридцать лет я спрошу у мамы, помнит ли она. Она помнит многое: кухню, мисочку для моего супа и как я подолгу разжевывала жесткие кусочки мяса, – но вовсе ничего из того, что она говорила. Мы сидим уже на другой кухне, в другом доме, в печке взлетают угольки с коротким веселым фить. Мы пьем чай после бани и я рассказываю маме, почему всегда хотела найти отца и нашла. Ведь невозможно поверить, что ты оказалась кому-то ненужной, если солнышко и мамина любовь заливает всю тебя маленькую светом. Ведь это не может погаснуть, особенно когда тебе четыре года. И если - вдруг, почему-то, все же погасло, или не погасло, но куда-то ушло и спряталось, и я виновата, то мне обязательно нужно все исправить и вернуть как было, даже если и узнать - как же все-таки было – совершенно нельзя.